Яркий осенний листок падает с клена, сгорая на лету, посреди густого леса. Отчетливо слышен громкий треск коры деревьев. Горящие деревья теряют, уже обугленные, ветки, которые с хрустом ломаются под ногами Джона. Он бежит, сломя голову и, время от времени, оглядывается на разгорающееся пламя. К его удивлению, огонь начал резко тухнуть и к моменту, когда парень выбежал из леса, пожар уже, практически, сошел на нет. Лишь со стороны колодца догорали редкие угольки.
– О, господи! - в ужасе крикнула Гельда, вышедшая из дома. - Ты в порядке!? Ты весь вспотел, в царапинах… Почему ты грязный? Что случилось!?
– Наши родные. Они там, в ко… Они… Они погибли.
Спустя год и один месяц, Джон пришел домой и зайдя в кухню, медленно закрыл дверь, сделал пару неуверенных шагов и едва передвигая ногами, упал на колени. Не сдерживая слез, он закрыл руками лицо и очень долго сидел в таком положении. Встреча его родителей никак не выходила из его головы. Как мама шла и тянулась к отцу рукой, не боясь его вида. Осознав, что он потерял всех родных, что он остался один, ему стало одиноко. Джон ладонями коснулся грязного пола и его тело плавно свернулось калачиком, как эмбрион в утробе матери. Грязь на лице смешалась с высыхающими слезами, но ему было все равно. Его пальцы тоскливо перебирали соринки на деревянном полу до тех пор, пока веки не стали тяжелеть. Так Джон и уснул, в пальто на полу.
– Эй, просыпайся! - сквозь сон был слышен голос мальчика. - Ты так весь день проспишь!
Джон открыл глаза и встал с кровати, кое как протер глаза и без долгих раздумий, заправил кровать. По пути к лестнице в коридоре, он поправил на себе мятую пижаму и улыбнулся, при виде своей семьи за столом.
– Кто это у нас тут так долго спит? - с не менее широкой улыбкой сказал отец и вернулся к развернутой газете.
– На каникулах пусть спит сколько ему вздумается, - заступилась мама и открыла бутылочку кленового сиропа.
– Это ладно, только пусть не забывает убираться в комнате, - с серьезным видом добавил дядя Джим.
– Джонни, дорогой, иди скорее умойся и садись за стол, - добродушным голосом промолвила тетя Бет и поставила на стол широкую тарелку с высокой горкой блинов.
– Блинчики! Блинчики! Блинчики! - радостно скакал младший брат по кухне, пока не увидел грозный взгляд отца.
Томми быстро успокоился и сел за стол, в ожидании трапезы. Джон поспешно зашел в ванную, открыл кран над раковиной, сложил руки лодочкой, набрал в нее воды и окунул лицо.
Он убрал руки от все так же грязного лица с высохшими слезами, встал с холодного пола и поплелся вверх по лестнице, в свою комнату. Ему было весьма приятно увидеть такой сон, даже с мыслями о том, что этого больше никогда не случится. Зайдя в комнату, он повесил верхнюю одежду на вешалку и плавно провел рукой по пальто, вспоминая о том, как его когда-то носил отец.
Взгляд упал на окно, за которым солнце уходило за горизонт, пока кончики голых веток дерева тихо стучали по стеклу. Джон проспал большую часть дня, если это был он. Может, лежа на полу, он яро погрузился в счастливые воспоминания и это все лишь показалось сном. Но как бы там ни было, сонливость все еще не прошла, а рядом с ним, красовалась манящая мягкая кровать. Но что если ветки будут мешать спать? Он всего на секунду задумался об этом, напомнив себе о том, как отец и дядя Джим, время от времени, подпиливали их, когда это уже требовалось. Но теперь это уже было неважным. Джону теперь все казалось неважным.
Он снял обувь, лег на кровать прямо в одежде и очень долго не мог уснуть, все думая о том, что будет дальше и как быть дальше. Когда в комнате стемнело, он снова погрузился в сон, который, на этот раз, уже не запомнил.
Глаза открылись ранним утром и мысли были только о том, что написать в письме.
Письмо номер 402
Моя любимая семья, мне так жаль, что
Джон судорожно скомкал лист бумаги и откинул в сторону. Он нервно обмакнул перо в чернильницу и начал писать заново, на другом листе. Ему снова не понравилось то, что он написал и так же откинул скомканный лист бумаги в сторону. Парень серьезно задумался над тем, как начать это письмо, но все ему казалось, что все не то. Ему не нравилось, как звучат эти слова. Внезапно, ему надоело писать о том, как у него идут дела, о том, что он скучает и о том, как могла сложиться судьба, если бы не тот вечер, в который все пошло не так.
Поняв, что ему захотелось написать, Джон развернул лист горизонтально и без номера письма, крупным жирным шрифтом написал: “Я вас люблю. Все будет хорошо!”
Он выдвинул отсек из стола и достал последний конверт. Парень заглянул глубже, в каждый темный уголок отсека, но ничего не увидел. Это точно был последний конверт, из тех что были куплены за последнее время. Джон плавно задвинул отсек назад в стол, вложил лист бумаги в конверт, а конверт в пальто. Он надел его, струсил с него пыль, которую ранее собрал с пола кухни и вышел из дома.
Парень не обращал внимание на листву, которой шуршал под ногами, но на несколько секунд остановился, когда услышал глухой стук позади. Это была табличка с надписью “Флэнктонский лес”. Она была очень старой и то ли гвозди сильно проржавели, то ли доска отсырела, что она с дерева свалилась на землю. Не желая заострять на этом внимание, он пошел дальше, но через минуту снова остановился, услышав чьи-то голоса.
– … Алистер, кто тут поблизости живет? Может кто что видел?
– Не знаю. Разве что, в той стороне, за лесом и дорогой находится дом Лестеров. Там живет мать с сыном. Хорошая женщина. Это печальная история, Грегори. Ее близкие погибли при пожаре, где-то с год назад, а через месяц и младший сын куда-то пропал. До сих пор не нашли.
– Ты избавь меня от подробностей, ладно? Лучше дорогу показывай.
Джон смотрел на двух мужчин, спрятавшись за деревом, но как только они направились в его сторону, он стал пятиться назад и оступился.
– О, здравствуй! Приятель, ты ничего здесь не слышал вчера? - спросил мужчина лет пятидесяти в коричневой шляпе и значком на пальто, напоминающим значок шерифа.
Джон виновато вышел из-за деревьев, подойдя чуть ближе к маршалам. Он вдумчиво засунул руки в карманы, избегая зрительного контакта, пока мужчина в шляпе доставал бумагу с табаком, чтобы свернуть самокрутку и закурить.
– Эй, черномазый! - грубо воскликнул маршал, щелкая пальцами перед лицом Джона и акцентировав внимание на его грязном лице. - Я к тебе обращаюсь! Ты слышал что-то громкое здесь вчера?
– Простите. Нет, не слышал, - неуверенно ответил парень и пошел вперед, мимо них, в надежде на то, что маршалы отстанут.
Мужчины переглянулись, маршал в шляпе зажег спичку и закурил. Пока он тушил спичку, размахивая ею в воздухе, взгляд сосредоточился на парне, который, словно зачарованный, шел к колодцу. Но в какой-то момент, Джон одумался и понял, что все же не стоит подходить к нему, пока рядом посторонние. Он обошел колодец и не спеша, поплелся дальше. Грегори обратил внимание на его странное поведение, заметив то, как он ходит рядом с местом убийства.
– Он мучался?
Алистер, как напарник, давно знающий Грегори, удивился такому вопросу и не сразу понял, к чему он его задал. Это было видно, по его недоумевающему взгляду, который переместился с Грегори на Джона.
– О чем Вы? - после короткой паузы спросил парень.
– Я о старике, которого ты вчера хладнокровно застрелил.
Джон не ожидал, что его преступление раскроют так легко. Он начал думать, что его выдало: “Тело можно было спрятать в колодце. Его бы дольше искали, если бы вообще нашли. Семье это было бы весьма неприятно, но что сейчас его выдало. Грязное лицо от пожара? Оно ведь, здесь не причем. Хотя, пожар был именно тогда. Все из-за молнии, которая попала в дерево. Но грязное лицо он заметил сразу. Раз так, почему не раскусил именно тогда? Или он сразу и раскусил? Может дело в том, что здесь мало кто ходит…”
Парень поднял голову и увидел надменную улыбку. Грегори не сразу все понял. Он лишь хотел увидеть реакцию, на эти слова. И глубокие раздумья, смешанные с паникой вывели Джона на чистую воду.
– Это не я… Я… Я не хотел. У меня не было выбора!
– Эх, все вы так говорите. Где ты спрятал пистолет? - спросил Грегори и стал подходить к парню с наручниками.
Джон задрожал, стал пятиться назад и сказал, что так не должно быть. Сказал, что ему нельзя в тюрьму. Он должен писать письма. Маршал в шляпе схватил парня и нацепил наручник на левую руку, уводя в сторону, пока Алистер с улыбкой наблюдал за арестом убийцы.
– Подождите! Дайте я, хотя бы… - с особым усилием, Джон все же вырвался из рук Грегори.
Он развернулся, резко вытащил письмо из кармана и кинул его в сторону колодца, в надежде попасть точно в него. Маршалы также, как и Джон смотрели, как конверт крутится в полете, бьется о камень бумажным ребром и остается лежать на краю.
– Надо же, почти попал! Присмотри за ним, чтобы не сбежал, - задорно воскликнул Грегори и пошел за письмом. - А что там у нас? Признание? Извинения для родственников убитого? Прощальное письмо перед самоубийством?
– О, нет. Не трогайте! Там нет ничего такого. Отойдите от него! - крикнул Джон и попытался подойти к маршалу, но его напарник схватил его за руку и вернул любопытный взгляд на Грегори.
– Посмотрим, что пишет молодежь, которая стреляет в стариков, - тихо пробурчал маршал, докуривая самокрутку и взял письмо.
Только в этот миг, за другой конец письма также взялась рука, черная как смола. Грегори замер на несколько секунд, но при этом, все так же крепко держал конверт. Любопытство взяло вверх и его взгляд нырнул в колодец. За камни, что торчали из его стен, держался человек с пустыми глазницами и покрытый черной жижей. Он хотел было закричать от страха, но не успел. Выстрел револьвера “Аннели” его опередил. И пока дымилось дуло пистолета Джона, тело Грегори упало на край колодца так, что его голова и рука стали свисать так, что возможно было даже рассмотреть отражение в воде.
Прозвучал еще один выстрел. Джон упал на траву.
– Грегори! - крикнул Алистер и стал подбегать к телу напарника, но от ужаса, он впечатался спиной в землю, когда увидел темного человека, который вылез из колодца. - Что за чертовщ… Мамочки!
Он во весь рост стал на замшелых камнях и ногой откинул труп маршала. Последовала череда не менее громких выстрелов. Пули попадали по человеку, но тот стоял на месте, как ни в чем не бывало. Видя что это не помогает, Алистер отполз назад, уперевшись спиной к дереву. Темный человек кинул взгляд на Джона.
– Нет… Сынок, - тихо прошептал Джек и увидел как он едва шевелится.
Отец посмотрел на Алистера и одной ногой спустился на землю, что повергло маршала в еще больший ужас. Джек посмотрел на свою ногу, затем вновь на мужчину и снова на сына. Тучи сгущались все быстрее и он понимал, что ничего не может сделать. Ведь, Алистер должен быть убит или заточен в колодце, но Джон не в состоянии что-либо сделать, а Джек не может покинуть колодец. За доли секунды стало ясно, что это конец и дно колодца треснуло.
– Па… Пх… Пап… - Джон пытался говорить, захлебываясь кровью. - Папа! Вы успели пркх… Прочстькх… последнее... кх… письмо?
Долго не думая, Джек поспешно открыл конверт и развернул лист. Он опустил руку с письмом и ослабил пальцы, из-за чего, лист стал падать в колодец, где уже стояла остальная часть семьи. Письмо упало на сухое дно, которое было все в широких перекрестных трещинах.
Из чернеющих туч, где-то рядом ударила молния. Джек опустил вторую ногу на землю, подошел к сыну, который умирает от потери крови, поднял его на руки и понес к колодцу.
– Пап… кхпф… Что ты делаешь!?
– Если мы умрем, то все вместе, ведь мы - семья… Кстати, ты тяжелый. Говорил я тебе: не ешь много блинов тети Бет, - шутил Джек, подходя к колодцу.
Он остановился у края и стал аккуратно отпускать Джона, чтобы он мог, хотя бы, попытаться слезть на дно проклятого колодца, пока не умер от потери крови. И сначала, у него удачно получалось слезать по камням, но это длилось совсем недолго. Оступившись, он стал падать как раз в тот момент, когда дно колодца раскрошилось, открыв адскую бездну с пылающим огнем.
– Держу! - крикнул дядя Джим, который вовремя схватил его за руку.
Вися на одной руке, над адскими вратами, внутри колодца, свободной рукой он коснулся раны. Кровь была странной. Она становилась темной. Через мгновение и рана стал затягиваться, а Джон медленно покрываться черной жижей.
– С возвращением в семью, брат! - весело крикнул Томми, который прислонился к стене, чтобы не упасть вниз.
Так сделал каждый из проклятой семьи и когда Джим помог Джону крепче схватиться за стену, парень, как бы, с благодарностью кивнул ему в ответ.
– Мы тебя тоже любим, сынок! - слезно промолвила мать, так же крепко схватившись за кирпичную стену колодца.
– Прости меня, мам…
– Ничего. Мне все рассказали. У тебя не было выбора. Это ты прости за…
Огромный поток пламени хлынул с нижней части колодца и стало видно, как по раскаленным камням, из самих глубин ада, ползут темные твари. Длинные хвосты демонов плавно двигались в разные стороны; мелкие шипы торчали из каждой конечности; сквозь острые зубы капала вязкая слюна; а сквозь кожу просвечивали огненные сгустки.
– Ну, что ж… Рано или поздно, это должно было закончиться, - промолвил Джек, держась за камни на стенках колодца.
– Жаль, оружия против них никакого нет, - с тоской выдала тетя Бет.
Ни сказав ни слова, Джон достал из-за пояса револьвер “Аннели” и заметил, что он тоже становится черным. Джек напомнил, что пули ему были не страшны, а значит, демонам тем более, но старший сын все так же пристально смотрел на темнеющий ствол пистолета. И когда револьвер полностью стал черным, а один из демонов был уже рядом с Джоном, прозвучал первый выстрел, звук которого стал эхом разноситься по колодцу и адскому туннелю.
Труп мертвой твари стал падать назад - в адскую бездну. Второй выстрел также отправил следующего демона обратно в ад. Не смотря на то, что существа из преисподней стали яростно рычать и быстрее подниматься наверх, черный револьвер “Аннели” не подпускал их слишком быстро. Выстрел за выстрелом, он убивал каждого демона, который сумел вырваться вперед и добраться до колодца. И когда, казалось бы, прозвучало уже восемь выстрелов и барабан револьвера должен был быть пуст, стрельба не прекращалась. Заряды не заканчивались, вне зависимости от того, как долго длилась стрельба.
Показалось, один из демонов хотел изрыгнуть пламя в сторону Джона, но завидев длинное дуло, направленное на свой лоб, он лишь пискнул и сам в ужасе спрыгнул в адский портал.
– Я очень долго так могу продолжать! Мне это в радость! Хочешь достать меня!? - яростно выкрикнул Джон перед очередным выстрелом.
В какой-то момент, все демоны резко остановились и стали переглядываться. То ли обдумывали план, то ли просто боялись лезть дальше, дабы не попасть под удар черного револьвера.
– Не дождешься! - резко крикнул Джон и убил всех демонов, которые не успели сбежать обратно в ад.
Через минуту, Джон вновь замер, уставившись на свое оружие. Взгляд переместился на адские врата, которые горели ярким пламенем в конце огненного туннеля. Затем, он снова взглянул на револьвер и бросил его вниз.
– Что ты наделал!? - закричали некоторые родственники. - Это было наше единственное средство против них!
Пока вся семья Лестеров недоумевала, по какой причине, он совершил такой безрассудный поступок, он с едва заметной улыбкой посмотрел на них, и из пустых глазниц, закапали слезы.
– Никогда не забывайте последние слова, которые я вам написал… - сказав это, он расслабил руки, которыми держался за камни и стал падать в адскую бездну.
Его родня тотчас начала кричать и рыдать. Из их уст доносились вопросы, которые были написаны на их лицах: “Зачем он это сделал?”
– Джонни! - дрожащим голосом сказала мать.
– Сынок, - тихо прошептал отец.
– Брат… Почему ты…
Падающее тело парня скрылось за ярким огнем и по туннелю хлынуло горячее пламя, которое, словно, ударной волной выбросило семью из колодца на улицу. Их раскидало по разным сторонам, но с каждого стала стекать черная жижа, которой они были покрыты все это время. Растекаясь по зеленой траве, она мгновенно впитывалась в землю и исчезала. Джек посмотрел в красивые глаза Гельды, она подбежала к нему и крепко обняла. Томми встал на ноги, подошел к колодцу и посмотрел на его сухое дно.
– Ты спас нас… Да? - шептал младший сын, держась за край колодца, на который ранее клались письма.
Бет хотела обнять всю родню разом, но Джим остался в стороне.
– Нет времени на сентиментальность. Лес горит! - поспешно пробормотал Джим, зазывая бежать в сторону дома. - Скорее!
К тому моменту, уже все ближайшие деревья горели. Тропа была завалена горящими деревьями. Горела и листва, что ранее опала с деревьев. Огонь разгорался все быстрее и они поняли, что не выберутся из леса, а просто погибнут при пожаре, как всем и рассказывал Джон.
Томми дрожа от страха и обнимая мать, смахнул каплю с лица.
– Не плачь, сынок. Так бывает…
– Я не плачу. Что-то капнуло на меня.
Все посмотрели на темные тучи, пока капли дождя все чаще стали падать на их лица.
– Помните что написал Джон? - с улыбкой, но и ноткой грусти, спросил Джек. - Все будет хорошо.
Пока сильный дождь тушил лесной пожар, они стояли в обнимку и смотрели на колодец, в надежде на то, что из него сейчас вылезет старший сын и они все вместе пойдут домой. Семья так и стояла, пока дождь не стих вместе с пожаром.
На следующее утро, когда Гельда стояла у дома, глядя на почти сгоревший лес, ожидая, что сын вернется домой, к ней подошел мужчина в светлой форме и сумкой за плечом.
– Доброе утро, миссис Лестер. Вот Ваша почта. Полагаю, среди них есть одно от государства. Так как Вы живете за городом, вряд ли слышали об этом. Гражданам надоело быть в постоянной тревоге от таких пожаров. С самого утра улицы трубят о том, что Флэнктонский лес горит слишком часто. Кажется, губернатор дал указ о том, что его надо вырубить. Ну, по крайней мере, то что от него осталось. Да и колодцем уже никто не пользуется, к черту его! А я и не знал, что юридически, лес принадлежит Вашей семье. Вот так новость для меня! Территория леса принадлежала пра-прадеду Вашего мужа - Джозефу Флэнктону Лестеру. Так что, Вам полагается крупная компенсация за вырубку леса. Хотя, скорее просто купят у Вас территорию и пес с ней. Может новые дома построят или магазины. Как бы там ни было, лес большой и денег будет много. Советую на эту сумму открыть какой-нибудь магазинчик. Ну, или… Почтовое отделение! - пошутил почтальон и хлопнул по сумке с письмами. - В наше время важно, чтобы все письма доходили вовремя и куда надо. Ладно, я пойду, а то совсем заболтал Вас. Эти письма сами себя не доставят.
Гельда с улыбкой кивнула и с небольшой пачкой писем вернулась домой. Вытирая слезы, она швырнула их на стол и стала подниматься наверх. Томми, рисовавший домик на листе бумаги, сидя за тем столом, внезапно, громко позвал маму. Она спустилась назад, но на крик также подбежала и остальная часть семьи Лестеров. Вся родня замерла, глядя на то, как Том держит в руках слегка обожженный конверт. Он задрожал, а по щекам побежали слезы, но собравшись с духом, он все же открыл письмо.
Последнее письмо
Любимая семья, я уже очень скучаю по вам. Я был безумно рад увидеть всех вас, в последний раз. Думаю, вы и сами понимаете, что наша история не могла закончиться хорошо. И полагаю, у вас остались ко мне вопросы. Я постараюсь ответить на них, рассказав, как все произошло на самом деле. Для меня, как и для вас было шоком, что проклятье колодца подействовало и на мой револьвер. Дело в том, что при превращении, я находился как раз на переходе, между адом и Землей. Мое превращение создало некую аномалию, которая, в свою очередь, создала артефакт, с неисчерпаемым количеством зарядов, способный убить любое существо.
Я услышал голос в голове. Это был Далеолар, демон которого вы призвали, во время ритуала. Он убедил меня в том, что я не смогу отстреливать демонов вечно. Рано или поздно либо я устану, перестану попадать или же на нас хлынет такое количество бесов, с которым я точно не смогу справиться. Но далеко не каждый день увидишь артефакт, который способен на такое, и он был нужен ему. Он предложил договор: Если я отдам ему этот пистолет, он отступит и ни одна нога демона не станет на Землю. Я согласился и сделал, что он просил. Но потом он предложил еще кое-что.
Видимо, из-за не досконального знания латыни, вы не поняли, что ритуал должен был завершиться жертвоприношением. Далеолар поставил меня перед выбором: вылезти из колодца и продолжать жить, либо пожертвовать собой, чтобы завершить ритуал. Бессмертие у вас уже было, он сказал что заберет его, но в остальном, вы получите все, чего желали…
Вы или я. Выбор был слишком очевиден. К тому же, после двух убийств, я полагаю, путь в ад мне уже был заказан. Раньше или позже, это уже не важно. Как бы там ни было, насчет своей жизни, я ни о чем не жалею. Мне было очень приятно писать вам, осознавая, что вы каждый день ждете от меня письмо. Я благодарен, что вы научили меня правильно писать и что все письма следует аккуратно складывать в конверт.
Дядя Джим, тетя Бет, папа, мама и Томми…
Всегда помните, о чем я вам писал и не забывайте меня…