–Анжелика, сейчас речь идёт не обо мне. Тебя изнасиловали во время побега? Хотя ты права, скорее ты изнасилуешь, чем тебя... Значит, так: девочка, если доктор скажет, что я прав, то через месяц мы поженимся. Не морщи нос. В этом случае идёт речь не о тебе, а том, кто в тебе.
–Тебе-то какое дело? – такого поворота событий Анжелика никак не ожидала. Она ждала если не ругани, то чего-то ужасного. Перед ней же сидел тот самый Трегир, которого она так хорошо знала: спокойный и уверенный. – Тоже мне, благородство. Предположим, что я беременная от любимого. Может, мне позволят за него замуж выйти?
–Позволят, если я этого захочу, – голос Трегира приобрёл жёсткость. – А я дам своё согласие лишь в том случае, если он равный тебе по положению. Ладно, чего сейчас об этом говорить, приехали, выходи, и без фокусов. Это клиника публичная и закатывать скандалы здесь совсем ни к чему.
Анжелика на ватных ногах шла в кабинет врача. Сейчас она чувствовала себя превосходно. «Господи, пусть это будет ошибка. Пусть я не буду беременной. Господи, помоги мне...» – впервые за свою жизнь она молилась. Ей, которая никогда не верила ни в Бога, ни в чёрта, ей до боли в сердце захотелось поверить в Бога, в его всемогущество. Трегир посадил её на стул в приёмной, а сам зашёл в кабинет к врачу. Анжелика посмотрела по сторонам. Но рядом был Лаур, тот самый верный Лаур, которого успел вызвать Трегир. Вскоре Трегир пригласил её в кабинет. Она вошла. Её взгляд упал на распятие, висевшее на стене. «Господи, помоги мне. Спаси и сохрани...» Доктор попросил её лечь на кушетку. Анжелика посмотрела на Трегира: – Ты не оставишь меня наедине с врачом?
–Нет, я тоже как-никак имею медицинское образование. И сейчас не вижу смысла тебя покидать, тем более что у тебя сейчас возьмут кровь на анализ, а ты ой как не любишь это делать... Давай ложись, – Трегир надел на себя голубой халат, висевший на стене.
Анжелика легла. Доктор расстегнул на ней брюки, слегка приспустил их, задрал рубашку. Она повернула голову к стене, чтобы не видеть Трегира. Доктор стал медленно прощупывать живот, спрашивая, не больно ли. Потом обратился к Трегиру, что на аппендицит это не похоже. Позвал медсестру.
Медсестра выпрямила руку Анжелики. Анж поняла, что сейчас будут брать кровь. Ей стало плохо только от одной мысли. Трегир сел рядом. Руку перетянули жгутом, запахло спиртом. Игла вошла в вену. Анж казалось, что тянется столетие. Место прокола залепили пластырем. Трегир взял руку Анжелики в свою, сжал холодные от ужаса пальцы. Анжелика почувствовала, как по виску скатилась слеза. Ей было легче от самого присутствия Трегира. Она не могла это объяснить, но с ним всё равно было легче. Сколько она лежала, она не знала. Трегир о чём-то говорил с доктором. Она не слушала. Ей было всё равно. Трегир встал, куда-то ушёл. Она хотела подскочить, убежать, но не было сил. Как будто что-то неизбежное навалилось всей тяжестью и придавило к кушетке.
Наконец она услышала его голос: «Вставай, я тебе чай с шоколадкой принёс». Он, поддерживая, как будто она была инвалидом, подвёл к столу, усадил на стул. Доктор то уходил, то приходил. Как объяснил Трегир, у него сегодня приём больных. Прошёл час. В кабинет вошла медсестра с каким-то листком бумаги. Подала его доктору. Тот развернул, прочитал: – Ну что, господин Трегир, вас можно поздравить, вы станете папой...
–О нет, – прошептала Анжелика. Все надежды рухнули. Она посмотрела на распятие: «Вот, а говорят, что ты существуешь на земле. Так где же ты? Один раз нужна была твоя помощь...» Она почувствовала, что её кто-то тормошит. Это был Трегир: – Пойдём, девочка.
–Куда? – Анжелика увидела, что на неё выжидательно смотрит доктор, тот самый доктор, который пытался её усадить на это ужасное кресло, тот самый доктор, который всюду следует за Трегиром, тот самый доктор, который лечил её и ставил уколы. Сейчас этот доктор произнёс эти страшные слова.
–Сейчас доктор тебя посмотрит на кресле, возьмёт анализы, – Трегир повёл Анжелику в соседний зал, где стояло разное медицинское оборудование. Анжелика знала, что это назывался центром: сюда привозили людей, у которых был неизвестен диагноз. Здесь в одном месте были сканеры, гинекологическое кресло и даже зубное. Здесь она проходила экспертизу на принадлежность королевской семье.
–Анжелика, – доктор задел её за плечо. По старой привычке он звал её по имени, как это было в России, ещё до приезда в Анастас. – Зайди вон в тот кабинет, разденься, надень рубашку, которая там висит и выйди сюда. Только, пожалуйста, не забудь снять трусики.
–Зачем? – Анжелика с детским ужасом смотрела на кресло. Она понимала, что сейчас ей этого не удастся избежать. К ней подошла медсестра, взяла её за руку. Анжелика машинально, как кукла, пошла за медсестрой. Она медленно переоделась. Вышла в зал. Трегир подошёл к ней, провёл к креслу. Вдруг Анжелика схватила его за руку, как это делают дети, и быстро, задыхаясь, заговорила по-русски: – Трегир, я скажу всю правду. Не спрашивай, кто он, я действительно переспала с мужчиной. Я не знаю, как это произошло. Не надо, пожалуйста, не надо меня на это кресло, я сама всё расскажу. Я не знала, как это происходит. Я не знала, что беременная. Пожалуйста, не надо на кресло...
–Тихо, моя хорошая, тихо, – Трегир крепко прижимал её к себе, высвобождая руку для укола. Доктор Смит подошёл со шприцем. Быстрым движением вонзил иголку. – Вот и всё, тебе ввели успокоительное. Тихо, девочка, тихо, – Трегир сел на стул, который ему подставил доктор Смит, посадил вздрагивающую Анжелику на колени. – Не надо бояться. Это не наказание. Это обычная медицинская процедура. Ну кто же виноват, что медицинские процедуры не очень приятны. Каждая женщина бывает на этом кресле минимум два раза в год, и твоя мама Махабат тоже бывает. Ты придешь домой, позвонишь ей и спросишь. Ты же была уже у врача. Ты знаешь, что это не больно. А как рожать будешь? Детей рожают на этом кресле, и выходят они через то самое место, которое ты так стесняешься показать. Но ты уже стала взрослой по собственной воле. Тихо, милая, тихо. Беременная женщина должна показывать врачу своего ребёночка раз в месяц, чтобы быть уверенной, что всё в порядке. Вот и тебе тоже это надо сделать, а потом мы пойдём домой. Ты позвонишь в Россию и обрадуешь своих родителей. Родители всегда рады внукам. Ты же у меня сильная. Ну, давай не бойся. А потом мы поженимся, и ты будешь счастлива. Ты будешь самой счастливой на свете и вспоминать о сегодняшнем дне будешь с улыбкой и будешь думать, какой же глупенькой ты была. Ну, дорогая, не бойся, я с тобой, я рядом...
Тихий, но в то же время властный голос Трегира успокоил Анжелику. Она робкими шагами подошла к креслу, села, как велел доктор. Доктор ей что-то тихонько сказал, Анжелика покраснела, стеснительно стянула с себя трусики, отдала стоящей рядом медсестре, которая отнесла их в кабинку, где Анжелика переодевалась. Анж легла. Кресло наклонилось. Она не видела доктора. Она лишь слышала его голос: – Расслабься... Анжелика, не напрягайся, – она почувствовала, что в неё вставили что-то железное. Потом что-то ввели. – Анжелика, расслабься, – живот намазали какой-то жидкостью. Трегир взял в руку какую-то штучку, прикреплённую к экрану шлангом, стал водить по животу. В это время доктор чем-то водил внутри. Чувство стыда прошло, но осталось ощущение неудобства, как будто что-то чужое, лишнее было в ней. Врач показал что-то Трегиру на экране. Анжелика перевела туда взгляд, но ничего не поняла. Потом внутри её чем-то царапнули.
–Вот и всё. Давай руку, вставай,– Трегир помог подняться с кресла, которое как-то трансформировалось в полукушетку. – Иди одевайся. Я тебя здесь подожду.
Он проводил Анжелику до её апартаментов, которые были по соседству с его. Извинился ещё раз, что не может быть с ней сегодня вечером.
Анжелика рано легла спать. Нет, ей не столько хотелось спать, сколько надо было всё обдумать. Врач сказал, что результаты обследования будут завтра в девять утра.
Утром Трегир зашёл к Анжелике. Она по-прежнему была бледна, но сейчас больше от волнения, чем от беременности. Трегир хотел поцеловать ей, но она отвернулась.
–В чём дело, девочка? Если всё нормально, то через месяц ты станешь моей женой, – сегодня за завтраком не было ни Лаура, ни Мэри.
–Но мы-то знаем, что это не так, – Анжелика ни при каких условиях не собиралась выходить замуж за Трегира. Она очень надеялась, что её теперь отправят домой, в Россию. Правда, что она там будет делать с ребёнком, которого родит в семнадцать лет, что очень рано по советским меркам, она не знала.
–Анжелика, не повторяй судьбу своей матери. О том, что это не мой ребёнок, не должен знать никто.
–А ты, как покойный король, хочешь усыновить чужого ребёнка, но лишить его материнской ласки и отдать на воспитание чужим людям? – Анжелика была слишком взвинчена произошедшим.
–Нет, я не собираюсь отсылать ребёнка. Просто я не буду ему выделять наследство, это сделаешь ты из своей доли. Законы Анастаса этого не запрещают. И я ему не передам титул герцога крови, титул ему дашь тоже ты. Он будет просто принцем. Но это формальности. Он будет носить моё имя и жить на законных основаниях. Я не собираюсь посвящать кого-либо в тайну его рождения. И очень надеюсь, что его биологический отец не сделает того же самого.
–А если сделает? И зачем тебе это надо?
–Если сделает, то это будет самая большая глупость, которую можно будет совершить. Это будет означать лишь то, что отец думает о себе, а не о ребёнке. Зачем мне это надо? Не знаю. Сейчас я несу за тебя ответственность. И пока тебе не исполнится двадцать один год, с меня этого бремени никто не снимет, даже если ты выйдешь замуж за другого.
–Но если я выйду замуж за отца ребёнка? Я имею на это право?
–Право-то ты имеешь. А теперь картина маслом: ты сообщаешь мужчине, с которым переспала, что у него будет ребёнок. Его реакция? Если он не захочет на тебе жениться, то его никто к этому не принудит. Он будет обязан только выплачивать алименты. Или сможет забрать ребёнка. Ты принцесса, следовательно, выйти замуж тебе позволит королевский совет только за избранных. В любом случае возможна огласка, но не известен конечный результат. И огласка страшна не тебе, с этим придётся жить ребёнку, – его перебил телефонный звонок. Это был доктор Смит. По мере того, как Трегир слушал, что ему говорили, он мрачнел. – Хорошо, мы через полчаса будем, – Трегир положил трубку. – Значит, так: сейчас у тебя ещё раз возьмут анализы, и если они подтвердятся, то придется чистить.
–Что это значит? – Анжелика не поняла значение этого слова, но оно ей почему-то не понравилось.
–Это значит, что будут делать аборт… – Трегир посмотрел на Анжелику, не зная, что на сей раз от неё ожидать.
–Это вы специально, потому что тебе не нужен чужой ребёнок, да? – за эту ночь она успела полюбить того, кто был в ней.
Продолжение следует...