Приближалось назначенное время. Генмерол, Волк и ещё несколько членов лагеря вместе с Анжеликой пробирались заветной тропой к деревне. Там на центральной площади уже собрались сельчане. Оставалось полчаса до назначенного времени.
–Простите, если что не так. Я не хочу, чтобы вас видели вместе со мной. – она пожала руку Генмеролу. Он наклонился и поцеловал её в щёку. – Не надо. Прости, – тихо прошептала она. Потом ещё раз посмотрела на всех и, гордо, по-королевски вскинув голову, пошла в сторону площади, окружённой конной полицией и солдатами из бригады Трегира.
На площадь на конях выехали Лаур, Трегир, Генри и Джой. «Странная страна Анастас, – подумала Анжелика. – На дворе XX век, а они на конях...» Надо было идти, потом могло быть поздно, и она это понимала. Надо было, но душа протестовала. Вот так вот просто подойти... Смирить строптивость... Но строптивость не желала усмиряться. Анжелика всмотрелась в полицейских всадников. Выбрав в качестве мишени одного из них, она с разбегу выбила его из седла. Если уж сдаваться, то с боем... И вот она уже гарцевала на коне. Несколько полицейских погнались за ней. Люди в ужасе шарахались от бешено несущихся коней. Вдруг наперерез ей рванулись люди Трегира, она решила пробиться через полицейских, которые не были обучены так, как бригада Трегира, покуражиться напоследок. Она уже пробила кордон полицейских, как вдруг выбежал котёнок, а за ним девочка... Всё произошло в какое-то мгновение. Анжелика подняла коня на дыбы, резко развернув. Конь послушно ушёл в сторону, сбросив наездницу, которую кто-то успел зацепить своим хлыстом. Анжелика упала на землю, рядом с девочкой и котёнком. Она протянула руку к котёнку, подняла его и тихо проговорила: «Глупыш, ты им помог, – отдала котёнка девочке. – Ну, беги отсюда, здесь не место для игр...» Она не могла понять, что ей не даёт подняться и почему свободна только одна рука. Кто-то спешился около неё, вывернул ей за спину вторую руку, которой она только что подавала котёнка.
–Хватит лирики, начинается проза, – услышала она голос Лаура. – Вяжи ноги. Забирай кнут… – теперь она поняла, что это было: кнут петлёй обвязал ноги, когда она падала. Чей-то второй кнут привязал её руку к телу. Вторая рука, оставаясь свободной, автоматически предохранила её при падении. Сейчас же на руки были надеты наручники. Её подняли и положили на лошадь. Она не видела к кому, потому что голова была опущена вниз. Они немного проехали. Лошадь остановилась. Анжелику привели в сидячее положение. Теперь она увидела, что сидит на коне Лаура. Вся великолепная четвёрка в сборе.
–Вместе с Генри везите её в моё ближнее поместье. Мы с Джоем сейчас уладим все дела и тоже подъедем. Глаз с неё не спускать! – Трегир говорил так, как будто её здесь не было. – Генри, у меня просьба, синяков не оставляй, когда бить будешь, – наконец он посмотрел на Анжелику, приподнял ей подбородок ручкой хлыста. – Ну что, красавица, неймётся, обойтись без шоу не можешь? Мне, между прочим, не понравилась твоя шутка, ради которой я был вынужден прервать свой отпуск с девушкой. Поэтому, – Трегир понизил голос и перешёл на русский, – вероятно, мне придётся продолжить его с тобой. Я тебя предупреждал ещё в первый твой побег. Что ж, ты сама сделала свой выбор, – он провёл ручкой хлыста по шее, вырезу рубашки. Его глаза усмехались. Потом он едва заметно кивнул.
26. В поместье
Анжелика проснулась. Хотела потянуться, но левой руке что-то мешало. Она, прислонившись к спинке кровати, посмотрела на наручник, которым была прикована. Правой рукой потрогала щёки. Было немного больно. Вчера после Таруса она так и не видела Трегира, хотя предпочла бы всё сразу, а не растягивать удовольствие.
Вчера они доехали до полицейского участка, где Лаур снял её с коня и перенёс в машину. В машине ей надели на глаза повязку. По обе стороны от неё сидели два человека. Она предположила, что это были Луар и Генри, но она их не видела. Куда они ехали – она не знала. С ней никто не разговаривал. Потом машина остановилась. Её вытащили. Кто-то (по-видимому, это был Манфред, ибо он уже так делал) взвалил её себе на плечо. Куда-то внесли, на что-то положили и только теперь сняли повязку с глаз. «Будут пороть», – подумала Анжелика, вспомнив слова Трегира, что за следующий побег Генри приложится так, что будет больно думать о пятой точке. Но Лаур поднял её и оставил стоять, а сам сел на диван. К ней подошёл Генри. Он потирал пальцы руки, потом взял белые перчатки, которые у него были заткнуты за пояс, как-то не очень сильно размахнулся... Пощёчина перчаткой. Было не больно, было обидно. Генри прошёлся мимо Анж, остановился. Теперь он ударил по второй щеке.
–Генри, ты чего меня бьёшь, как будто я тебе изменила? – она посмотрела на него с вызовом. Несильные, как казалось на первый взгляд, пощёчины оказались всё же чувствительными. Щёки горели то ли от ярости, то ли от стыда, то ли от прикосновения ткани перчаток.
Генри ударил снова, прежде чем ответить:
–Чтобы не позорила имя королевской семьи. Здесь тебе не Россия, и уговаривать тебя никто не собирается, – Генри ударил снова. – Если я тебя сдам за побег в королевский совет, тебя упрячут в монастырь и надолго. До восемнадцати лет. А потом выдадут замуж без всякого выбора. И увидишь ты мужа первый раз только на свадьбе. У тебя есть выбор: за побег наказываю я или королевский совет.
–Мне кажется, что ты без меня решил. Может, я предпочитаю монастырь, чтобы не видеть ваши рожи, – она усмехнулась и посмотрела на перчатки, которые пролетели перед носом, но лица не коснулись. Теперь Генри стоял, смотрел на неё, ударяя перчатками себе по ладони.
–Трегир просил не доносить до королевского совета. Покушение на жизнь солдат...
–Не было покушения. Я в землю стреляла. Генри, ты прекрасно знаешь, что я занималась пулевой стрельбой и являюсь чемпионкой города. Если бы я хотела, то... – она тряхнула головой. То... Вряд ли бы у неё поднялась рука на человека. Она скорее бы их уложила приёмом карате. «А чего я карате не применила?» – до неё только что дошла эта мысль.
Она любила оружие и сладковатый запах пороха. Когда у неё было время, она проводила его в тире. Увидев оружие, поддалась порыву: кровь забурлила, скачок адреналина.
У них в спортивном тире было весело. Они поили друг друга крепко заваренным чаем, чтобы сбить пульсацию и разброс попаданий был по всей мишени. Они травили анекдоты. Анжелика задумалась, вспоминая своих друзей, которые остались в России.
Генри, видя, что сестра как-то не прониклась наказанием, ударил снова. Реакции никакой. Генри не торопился, он не вымещал ярость, он НАКАЗЫВАЛ. Да, именно наказывал таким образом, между ударами давая ей время на обдумывание.
Наконец ей надоело мельтешение перед глазами. Оно раздражало. Уж лучше пережить боль один раз, но резко, чем поглаживание наждачной бумагой.
–Ты долго меня ещё бить будешь? Рука не устала?
–Не устала, – последовал удар. – Хочу услышать слова раскаяния.
–Ну тогда долго ждать придётся… – Анжелика не собиралась сдаваться. – А вообще-то, ничего, не стыдно бить девушку, у которой связаны руки и которая не может дать сдачи?
–Не стыдно, потому как девушка сама на это напрашивается, – Генри остановился в задумчивости. Что делать с ней? Ну и в самом деле не пятилетний ребёнок, не в угол же ставить. Вроде взрослый человек, а слов не понимает. Хотел попугать, а не получилось. «Ладно, – решил он. – Трегир приедет, пусть сам и воспитывает. В конце концов, я брат, а не воспитатель».
Лаур завёл её в ванную, снял наручники и дал десять минут на переодевание. Спорить было бесполезно. Анжелике пришлось переодеться в длинную мужскую рубашку, ибо её одежда была грязной, а ничего иного, как ей объяснили, в этой резиденции не было. Потом усадили за стол, вывернув назад левую руку и прикрепив её к спинке стула: «Это чтобы надолго запомнила, что значит сбегать». После еды отвели спать, где пристегнули к кровати, выключили свет и оставили одну.
Раз вчера не было встречи с Трегиром, то, следовательно, она переносилась на сегодня, а значит, сегодня продолжится экзекуция.
Трегир не заставил себя долго ждать.
–Привет, дорогая, как спалось? Доброе утро, – улыбнулся он, поцеловав её в лоб. Затем снял наручники. Взял за руку: – Пойдём в ванную. На сборы десять минут. Вся одежда лежит там. Прости, вчера задержался, надо было тебе гардероб подыскать.
Анжелика вышла из ванной. Трегир осмотрел её с довольной улыбкой: «А платье тебе всё же больше идёт, чем брюки. Станешь моей женой, про брюки вообще забудешь. Ну, ладно, пойдём».
–Трегир, мальчик мой. Как ты вырос! Дай-ка, я на тебя посмотрю, – ещё не старая дородная женщина обнимала Трегира.
–Няня! Как я рад видеть вас! – Трегир, которому няня едва доходила до плеча, обнял женщину.
Анжелика с умилением наблюдала за этой сценой. По лицу няни текли слезы радости. Наконец, наобнимавшись, она сказала: «Мальчик мой, вчера приехал Генри с твоим сотоварищем. Девочку они привезли. Руки у девочки были связаны. И мне кажется, что они даже били её. Трегир, как же так можно? Ты же никогда не был жестоким. И Генри я помню, он ведь часть здесь гостил. Ну за девочками вы бегали, но ведь никогда не били... И потом, что всё это значит? Украли её, что ли?»
–Девочку-то эту, что ли? – Трегир указал рукой на Анжелику, а сам ехидно улыбнулся. – И они вас с ней не познакомили? Вот я им задам. Это они для меня её сюда привезли… – Трегир помолчал, глядя на няню. В его глазах светилась добрая шкодная улыбка.
–Да как же так, Трегир? – няня всплеснула руками. – Вроде эта девочка, а может, и не эта. На ней одежда была то ли грязная, то ли порвана. Сама она испуганная. И мне показалась такой маленькой. Они сказали, чтобы я к ним не заходила. Завели её и дверь закрыли за собой.
–Ну, познакомься, нянюшка. Невеста это моя... Принцесса. Её вчера привезли. Сбежать она хотела. Вот такая у меня невеста, что на привязи держать приходится, – и он засмеялся.
Через десять минут он завёл её в столовую.
– Ну что, Генри, как успешно вчера прошло её воспитание? Что-то сидит она спокойно, не ёрзает на пятой точке, – Трегир намазал масло на булку и подал Анжелике.
–А я её по-офицерски наказал. Да ты глянь, у неё вчера из носа кровь пошла.
–Хорошо, после завтрака посмотрю. Надеюсь, что не при падении повредила.
–Нет, это от сотрясения головного мозга при наказании, – усмехнулась Анжелика.
Продолжение следует...