Так повелось в живописи, что в разное время истории было принято изображать разные вещи. Это было связано с очень многими вещами. Иногда это определялось волей художника, часто даже бессознательно. Временами — общественными настроениями, ну а порой и вовсе зависело от запретов церкви или государства. Поэтому мы видим огромный интерес к Человеку в искусстве Античности со всем разнообразием подходов, с делением на прекрасное и безобразное. А вот в Средние века приоритеты перевернулись, человеческая оболочка стала временным пристанищем, недостойным внимания, стали преобладать библейские сюжеты и персонажи.
Ну а дальше был Ренессанс с возрождением античных идеалов, пышное Барокко и строгий Классицизм. До этого момента по сути всё изобразительное искусство делилось на портреты и мифологические сюжеты, за редким исключением. Уставшие от такого разнообразия романтики нашли отдушину в природе и открыли для себя пейзаж. Потом они устали от своей техники письма, и так появились импрессионисты. И вот только теперь художники наконец обращают внимание на ту самую важную составляющую живописи, без которой не было бы не только её самой, но и вообще ничего. Вот совсем. Начиная от фотосинтеза, заканчивая деконструктивными мемами про постмодернизм. Я говорю про свет.
Вы вправе мне возразить, мол, художники пользовались светом всегда, достаточно вспомнить, как его использует Караваджо, и сразу ясно, что ты не прав. Но дело в том, что свет был только инструментом для создания атмосферы или выделения героя на фоне остальных. Импрессионисты же увидели свет, не как средство, а как предмет изображения. Он наконец вышел из тени. Тут уместна знаменитая фраза Клода Моне:
«Я пытался сделать невозможное — нарисовать сам свет»
Но если Моне пытался написать свет, то есть один потрясающий художник, который, на мой взгляд, его превзошёл и не просто изобразил, он сделал свет главным героем в своих картинах. Я говорю про Архипа Куинджи.
Казалось бы, сам тезис довольно сомнительный, но это делает его ещё более интересным. Давайте разберёмся, чем же всё-таки отличается живопись Куинджи от работ других талантливых мастеров. Как известно, всё познаётся в сравнении. Вот и сравним. Сравним как работает со светом Микеланджело де Караваджо, Клод Моне и Архип Куинджи. Вот знаменитая работа великого итальянца — «Положение во гроб».
Не будем вдаваться в подробности сюжета, нас интересует свет. Он здесь очень резкий, каждая складка одежды, даже рёбра Иисуса отбрасывают тень. Это создаёт острый драматизм. Фигура же героя ярко освещена чтобы сразу же выделить его на тёмном фоне как главный элемент полотна. Ту же роль здесь играет композиция — направить внимание к смысловому центру картины. Свет здесь — элемент композиции, средство в руках мастера. Идём дальше, взглянем на не менее знаменитую картину не менее знаменитого француза «Впечатление. Восход солнца».
Тут Моне использует свет уже несколько иначе, здесь он создаёт атмосферу картины, настроение. Тут не так важен сюжет, как способ его исполнения. Утро, дымка — красота, вот что хочет передать художник светом. Ну а теперь взгляните на эту работу.
Это — «После дождя»
Здесь сразу же бросается в глаза отличие — Куинджи не использует свет чтобы передать сюжет, он как будто пишет сюжет вокруг него. Свет здесь как будто не совсем реален, он самобытен. В этой картине не пейзаж после дождя, а свет, каким он бывает летом после дождя. И те, кто бывал летом в деревне после грозы поймут, насколько точно художник поймал это настроение. При том, что если сухо говорить о технике Куинджи, то он вовсе не реалист. И этот пример далеко не единственный, вот, например, каким бывает свет в ясный летний день:
А вот таким на закате:
Примеров практически столько, сколько у Куинджи работ, ведь этот мастер больше всего экспериментировал именно со светом.