Одним из экспонатов музея при Одесском медицинском институте имени Пирогова является журнал приема больных в поликлинике при городской больнице №1 за 1929 год. Просматривая его, можно найти факт приема Синичкина Ивана Аверьяновича, 58 лет, которому терапевтом Старковым В. П. поставлен диагноз “abscess левого полуж...пия” (орфография первоисточника сохранена).
Далее, из того же журнала можно узнать, что больной был направлен на общий анализ крови и ему был выписан аптечный рецепт для покупки противовоспалительной мази.
Беседуя с моими друзьями и знакомыми, многие из которых работали или продолжают трудиться на медицинском поприще, удалось выяснить, что в те годы латынь стала камнем преткновения для большинства молодых студентов и врачей советской страны.
Попробуем воссоздать историю появления столь необычного диагноза у простого советского трудящегося.
Доктор снял очки, и протер стекла: они запотели от усиленной мозговой деятельности. Так как же записать диагноз осмотренного пациента в журнале?
Первое слово “abscess” – он знал это четко. В описываемое время советская страна не блистала медицинской культурой и уровнем знаний об оказании населению первой медицинской помощи. Различные бытовые травмы случались часто и, в основном, пострадавшим не уделялось достаточно внимания, да и, зачастую, они не обращались за немедленной помощью в медпункты. Как результат – рана загрязнялась и воспалялся окружающий рану кожный покров. Об этом всем врачам прожужжали уши различные лекторы.
Доктор Старков помнил, что больной жаловался и демонстрировал проблему, имеющую место на левой стороне тела, но как сказать это по-латыни: “destrum” или “sinistrum”, что есть правая и что есть левая сторона тела? Да будь она неладна, это латынь!
Невольно вспомнилась бывшая соученица по рабфаку Верка, отучившаяся в инязе на факультете английского языка, и сейчас водящая по городу группы иностранных туристов. Ей латынь и даром не нужна! Во время последней встречи, Верка рассказывала, что врачами в англоязычных странах в медицинских центрах документация ведется на родном языке.
- Счастливые, на миг позавидовал Старков, но тут же отдернул себя:- хотя, английский имеет свои сложности и проблемы. Интересно, на каком языке доктор ведет истории болезней в Китае? – вновь задумался он. Там ведь тоже люди живут, хотя и другой расы, и болеют они человеческими болезнями периодически, хотя, Бог их знает, там гражданская война сейчас, и врачам не до таких мелочей.
Не вспомнив ничего путного, доктор Старков решил следующее слово написать по-русски: “abscess левого...”
Но как прописать поврежденную часть тела пациента? Доктор долго думал над возникшей проблемой. Он сразу отметил, что название данного органа по-латыни он не запомнил. Что ж, придется еще раз воспользоваться “великим и могучим”, только какое слово подобрать? Есть красивое русское слово “ягодица”, только не подойдет оно здесь, наверняка оно имеет какое-нибудь буржуазное происхождение. Этак можно не только выговор схлопотать, но и в “места не столь отдаленные” загреметь, Какие-такие эти места, уточнять не хотелось.
Слово “задница” доктор отмел без рассуждений. Как-то вульгарно оно звучало, особенно со стороны советского интеллигента, каковым доктор себя считал.
- Вот же оказия, — нервно думал он, машинально сгрызая деревянный наконечник ручки, — надо думать быстрее, пациенты, записанные на прием заждались за дверью. От умственного напряжения лицо Старкова покраснело, он неоднократно смахивал капли пота со лба.
- Наконец, есть знаменитое русское слово “ж...па”, и она вскоре настанет для меня, если я не проявлю смекалку, - подумал доктор. Сказал – и сделал. В журнале приема больных в графу “диагноз” Старков решительно вписал искомое третье слово.
Причина обращения Синичкина И. А. к врачу отличалась краткостью и четкостью: “abscess левого полуж...пия”.