В 1893 году в Лондоне была создана чрезвычайная комиссия из следующих лиц: исполняющего обязанности министра внутренних дел Эскита, сотрудника министерства Чарльза Трупа, главного инспектора британских тюрем Артура Гриффита, а также Мэлвилла Макнеттна -сотрудника Скотланд-ярда, шефа-констебля уголовного розыска. Этим людям в срочном порядке предстояло принять решение какой метод идентификации выбрать для английской полиции, уже известный бертильонаж, который парадным маршем шел по всей Европе в немалой степени благодаря рекламным акциям самих французов. Либо нужно было отдать предпочтение дактилоскопии, которую несмотря на ее эффективность официально не признали нигде и потому неохотно применяли.
За каждый метод шла жаркая дискуссия между сторонниками и противниками. Двое членов министерства внутренних дел Чарльз Рассел и Ричард Вебстер ездили с визитом во Францию, там они впервые увидели все приспособления, которые были созданы для измерения арестованных, особенно удивил фотоаппарат на длинном штативе, с помощью которого можно было точно зафиксировать место преступления. На аппарате была метрическая шкала, которая переносилась на фотографию, по этой шкале можно было точно определить размеры предметов, находящихся рядом с местом преступления, а также определить расстояние до отдельных деталей места преступления.
Чарльз Рассел и Ричард Вебстер ознакомились с антропометрией Бертильона и его оборудованием и по возвращении в Лондон в восторженных тонах преподнесли эту систему министру Эскиту, чтобы он одобрил его использование в Англии. Но другие члены министерства были не согласны, поскольку считали метод Бертильона крайне трудоемким и сложным, в котором неизбежны ошибки при обмерах.
Однако Артур Гриффит и Мэлвилл Макнеттн, несмотря на все хвалебные речи в адрес антропометрии, не впечатлились этим методом идентификации, а решили отдать предпочтение дактилоскопии, которая была на их взгляд точней и проще в применении. Они опирались в своих рассуждениях на выкладки Френсиса Гальтона из его книги "Отпечатки пальцев".
Этим двоим предстояло убедить всех остальных. Каждый член комиссии приводил свои доводы и не получалось прийти к единому знаменателю. Наконец, было решено принять компромиссное решение: использовать метод Бертильона в усеченном варианте, в котором вместо 11 измерений, оставалось только 5 и одновременно вклеивать в учетную карточку преступника отпечатки пальцев. Все эти разногласия комиссии отразились в отчете заседания, представленном руководству министерства внутренних дел в феврале 1894 года. Отсутствие четкой системы классификации отпечатков пальцев и отсутствие официального разрешения на использование дактилоскопии в качестве доказательства в суде очень мешали в работе как полиции, так и судов.
Пока в Англии шли споры, какой метод избрать, бертильонаж ввели в Испании, Италии, Дании, Австрии, Саксонии, Пруссии, Португалии, Голландии и многих других европейских странах. Возможно, дактилоскопия канула бы в безвестность, если бы не отдельные энтузиасты, которые на свой страх и риск вопреки запретам начальства не занимались сбором и классификацией отпечатков в своих полицейских участках. Одним из таких людей был 33 летний аргентинец хорватского происхождения Жуан Вучетич, который служил в полицейском управлении в провинции Ла-Плата.
Вучетич приехал в Аргентину в 1884 году, окончив народную школу в хорватской деревне, он сделал довольно быстро карьеру в Аргентине. Только благодаря своим блестящим математическим способностям и склонностям к статистическому учету Вучетич смог устроиться в полицейское управление в провинции Ла-Плата служащим, а уже через 5 лет получить должность директора статистического бюро при этом же управлении.
В июле 1891 года шеф полиции поручил ему разузнать все о бертильонаже и создать в Ла-Плата нечто подобное для идентификации личности многочисленных местных бродяг и уголовников. В помощь ему дали несколько французских журналов, в которых расписывались все преимущества антропометрии. И еще один журнал "Новости науки", в котором говорилось о системе Френсиса Гальтона и дактилоскопии в целом.
Уже через месяц с лишним было организовано маленькое антропометрическое бюро, в котором арестованных обмеряли и регистрировали. Вучетича не очень заинтересовал бертильонаж, хотя его сотрудники исправно выполняли порученную работу. Его больше заинтриговала статья, посвященная дактилоскопии. Он решил самостоятельно смастерить приспособление для дактилоскопии и стал снимать отпечатки у арестованных и заносить их в каточки.
Френсис Гальтон в свое время столкнулся с трудностями в создании четкой системы классификации отпечатков пальцев, зато это смог сделать Вучетич, которого эта проблема захватила целиком. Вучетича поразило то обстоятельство, что отпечатки никогда не меняются, даже после смерти, для этой цели он снимал отпечатки у мумий, он сделал еще одно наблюдение, что даже после ожогов и травм со временем рисунок папиллярных линий восстанавливается, более того они даже через родимые пятна могут проступать. Вучетич четко представлял себе "принцип практической регистрации и классификации отпечатков пальцев". Он создал простую и понятную формулу, по которой за короткое время можно было в картотеке найти данные искомого преступника. Вучетич применил метод подсчета папиллярных линий и тем самым еще больше упростил классификацию.
Теперь Вучетич совершенно не хотел заниматься антропометрией, считая это бесполезной тратой времени, а потому необходимость открывать филиалы бюро в других городах Аргентины его не вдохновляла. Он с энтузиазмом проводил опыты по дактилоскопии и на свои скромные сбережения приобрел специальный железный шкаф для хранения картотеки с множеством ящиков и отделений. Начальство взирало на опыты Вучетича с некоторым недоверием, не воспринимая всерьез его работу. Но один случай помог доказать жизнеспособность дактилоскопии.
В начале июля 1882 года в полицейское управление Ла-Плата пришло известие о совершении двойного убийства в Некохеа. В одной из бедных хижин прибрежной полосы на окраине города кто-то убил двух внебрачных детей некоей Франциски Ройас, молодой женщины лет 26. Приехавшей на место преступления полиции стало известно, что в ночь на 29 июня Франциска с перекошенным лицом и растрепанными волосами постучалась в дом ближайших соседей и сбивчиво сообщила, что некто Веласкес убил ее детей. Сосед срочно отправил сына вызвать местную полицию, а сам пошел в хижину к Франциске, где застал ужасающую картину: шестилетний сынишка и трехлетняя дочка Франциски лежали на кровати с разожженными головами, лица и одежда детей были залиты кровью.
Прибывший на место комиссар полиции не осматривал место преступления в поисках каких-либо улик, а стал допрашивать мать убитых детей. Та рассказала, что Веласкес, пожилой мужчина, работающий на соседнем ранчо, постоянно преследовал ее с предложением выйти за него замуж. В случае ее отказа, он грозился "забрать тех, кто ей дороже всего". Франциска утверждала, что она отказала Веласкесу, сказав, что у нее есть любимый мужчина. Такова была версия Франциски.
Полиция арестовала Веласкеса и долго его допрашивала, применяя приемы психологического воздействия: его всю ночь держали, привязанным к стулу, с направленной в лицо лампой в комнате, где лежали убитые дети. Его окунали в ледяную воду, избивали, но Веласкес упорно отрицал свою вину. Он признался, что действительно хотел жениться на Франциске и предлагал ей брак, но в убийстве детей не признавался.
Через несколько дней комиссар узнал у осведомителей, что любовник Франциски не раз говорил, что женился бы на ней, если бы не ее докучливые дети, которые требуют много внимания к себе. Комиссар стал подозревать Франциску в совершении преступления и начал ее допрашивать с пристрастием. Над ней также проводились различные методы психологического воздействия, но та твердила о виновности Веласкеса.
Инспектор Альварес, которого прислали для расследования убийства, был хорошо знаком с опытами Жуана Вучетича и был одним из не многих, разделявших его взгляды на дактилоскопию. Прибыв в Некохеа 8 июля, поговорив со всеми, пройдя на место преступления, Альварес убедился, что Веласкес никак не мог быть убийцей, поскольку был далеко от места преступления в момент убийства и, следовательно, имел железное алиби, но в силу своей ограниченности не смог даже объяснить этого местной полиции. А вот мать детей находилась неподалеку и вполне могла совершить преступление. Однако, не имея на руках веских доказательств, невозможно было предъявить обвинение, тем более, что сама она стойко отрицала свою вину.
Альварес прибыл в дом, где произошло убийство и начал производить тщательный осмотр в поисках улик. Конечно, это должен был сделать местный комиссар еще 11 дней назад, но возможно удастся что-то еще обнаружить, думал Альварес. Обыскав весь дом и ничего не найдя, он уже хотел уйти, как его внимание привлекло мутное, едва различимое пятно на полуприкрытой двери спальни. Когда он пригляделся внимательней, это оказался коричневый отпечаток большого пальца правой руки. Несомненно, это была высохшая кровь. Альварес не долго думая, нашел пилу и распилил фрагмент двери и привез его в полицейское управление Некохеа. Под пристальным вниманием удивленных полицейских заставил Франциску надавить руку на подушечку со штемпельной краской и затем сделал оттиски ее пальцев на бумаге. Тщательно рассмотрев через лупу отпечатки, он убедился что отпечаток большого пальца в точности совпадал с тем, что был оставлен на двери. Он дал рассмотреть самой Франциске ее отпечаток. Она задрожала, запаниковала и начала плакать. Потом призналась, что совершила убийство. Она рассказала, что пришла ночью домой, дети уже спали, она ударила по голове камнем сначала мальчика, потом девочку, камень выбросила в колодец и вымыла руки, но выходя из спальни, забыла, что касалась двери. Франциска была уверенна, что предусмотрела все, но ее план не удался.
Таким образом, при помощи отпечатка пальца удалось найти убийцу. Это известие вызвало не только общественный резонанс, но и заинтересовало полицию и прессу. Вучетич был очень рад, что его труды были не напрасны и Альварес на практике применил дактилоскопию, доказав ее эффективность.
Вучетич вскоре смог при помощи отпечатков идентифицировать одного самоубийцу города Сьерра-Чика, а также уличить убийцу Гонсалеса, убившего хозяина лавки дона Риваса и еще 23 преступления были раскрыты при помощи дактилоскопии, когда антропометрия не дала никаких результатов.
Вучетич всеми силами пытался убедить начальство, что антропометрия проигрывает перед дактилоскопией, он даже издал книгу, в которой излагал свои аргументы. Но в Аргентине, как и во всей Европе, преклонение перед всем парижским было слишком сильно и поэтому в 1893 году ему было запрещено официально заниматься дальнейшей работой с отпечатками. Вучетич от переживаний заболел язвой желудка. Несмотря на запрет начальства, Вучетич продолжал свою работу и издал вторую книгу, посвященную дактилоскопии: для этого ему пришлось продать свою библиотеку. Его жена и дети свято верили в его успех, и это придавало ему силы работать.
К счастью, через 4 месяца шефом полиции назначили нового человека Нарцисса Лозано, который позволил Вучетичу продолжать работу. Поскольку практическое применение дактилоскопии показало свою эффективность, пришлось ее признать. В июне 1896 года была отменена антропометрия Бертильона по всей Аргентине и заменена дактилоскопией. Это решение вывело Аргентину в ряд передовых государств. Благодаря этому решению южноамериканские государства: Бразилия, Чили, Боливия, Перу, Парагвай, Уругвай одно за другим ввели в полицейскую практику дактилоскопию. Сам Вучетич, не имея достаточной информации из-за океана, даже не сознавал своего триумфа и того, что благодаря его усилиям все государства Южной Америки опередили страны Старого Света.
Кстати, Международное полицейское сотрудничество(ныне ИНТЕРПОЛ) было идеей Вучетича, а также регистрация всего населения земли с помощью отпечатков пальцев для идентификации жертв катастроф, несчастных случаев, безымянных трупов в местах массовых захоронений. Но пройдет очень много времени, прежде чем мечты и идеи Жуана Вучетича станут реальностью. А до этого на его пути будет столько препятствий и разочарований.