Мне было пять лет, когда очередная бездетная пара забрала меня из приюта. Не знаю, с чем это связано, но эта пара была уже шестнадцатой. Каждый раз меня забирали в семью, но через пару месяцев, а то и недель возвращали, даже когда я была младенцем. Я уже привыкла к такому отношению, но вот воспитательницы считали меня проклятой.
– Такими темпами она никогда не обретет семью, несмотря на красивое личико и милый характер, – говорили они между собой, удивляясь, – что в ней не так?
– Может, в доме она ведет себя наоборот? Капризничает и бедокурит?
– Уж не знаю, что у них происходит, но этот ребенок точно проклят и никогда уже не найдет семью. Хотя у нее и есть шансы, забирают ее с охотой, а вот возвращают со слезами от гнева и безысходности. Пока она не подросток, у нее есть еще крошечный шанс найти семью.
Я не капризничаю, не бедокурю и уж тем более не ору на всю округу, что нашла родителей, как некоторые мои друзья. Я не трогаю вещи новой семьи, обхожу за милю их антиквариат и коллекции. Отвечаю взаимностью на проявленную ласку и любовь, но вот только всё равно меня возвращают обратно. Что со мной не так, я не понимала до конца своих пяти лет.
Меня забрала в дом очередная милая семья, и всё должно было пойти хорошо. Я пообещала себе, что останусь в этой семье, но всё пошло не по плану, стоило мне перешагнуть порог их дома.
Пока мы ехали домой на машине, опекуны показались мне добрыми и хорошими. Тут же дали мне игрушку, и пока мы ехали, я играла с ней, а они о чем-то разговаривали. Еле слышно, словно шепотом. Но я не лезла в их дела, может, это просто взрослые разговоры. Как я поняла позже, они обсуждали нечто жуткое. И семья, показавшаяся милой на первый взгляд, оказалась ужасной.
Они вышли из высокой большой машины и помогли мне вылезти из нее. Взяли за руки с обеих сторон и проводили к двери. Новая «мама» стала открывать дверь, но у нее очень сильно тряслись руки, то ли от предвкушения, то ли от нервов. Я так и не поняла.
Как только дверь оказалась открыта и я сделала шаг на порог, то всё перевернулось вверх дном, и их улыбчивые лица сменились маской непроницаемых эмоций. Как я поняла, они притворялись такими милыми, чтобы им выдали ребенка под опеку. А как я теперь знаю, я у них была не первая, и если бы не этот случай, то не последняя.
Они грубо втолкнули меня внутрь. Я упала на пол, сильно ударившись коленкой, и хотела заплакать, но не стала этого делать. Как я знаю из опыта, опекуны не любят, когда дети плачут. Они не понимают, что делать и как поступить. Вместо этого я сжала подаренного зайчика в своих руках и посмотрела на эти непроницаемые лица.
Мне стало страшно, как никогда страшно, и я подумала, что эта семья не сдаст меня обратно в приют, я им подхожу и они будут воспитывать меня так, как им нравится. Сделают из меня такую же, как и они, непроницаемую, умеющую надевать маску. Как же я ошибалась…
Последующая неделя стала для меня кошмаром наяву. Всех подробностей рассказывать не буду, да и не хочу вспоминать. Просто для меня это был ад.
В конце недели, в воскресенье, у меня был день рождения. К этому времени я уже шарахалась от моей новой семьи, как от огня. Я хотела вернуться в приют и забыть их навсегда, но они не торопились отдавать меня обратно, и было понятно, что и не отдадут. Я лишь тешила себя надеждами на это.
Они украсили темную комнату шариками, «мама» испекла торт, и всё бы ничего, но я боялась, что он отравлен. И, скорее всего, была права.
Когда я задула свечи и загадала желание, чтобы эти люди сдали меня обратно в приют, а потом меня бы отдали в нормальную семью, произошло нечто необычное. Яркая вспышка озарила всю квартиру, и в комнате появился какой-то человек. Он держал в руках что-то, что я не могла разглядеть.
Мои опекуны стали кричать на него, выгонять из дома словами, а когда это не подействовало, они подошли к нему и...
Я испугалась, не закричала ничего, просто быстро слезла со стула и, взяв из кресла у выхода зайчика, побежала к входной двери. Мне ее, конечно, было не открыть, но я могла спрятаться где-нибудь.
Но почему-то я не хотела. Меня что-то держало, как будто я чувствовала, что этот человек хочет мне помочь.
Крики опекунов быстро прекратились, и в коридоре показался он. Я стояла, сильно сжимая в руках зайчика и боясь даже шевельнуться. Что он сделает со мной?
Только сейчас я заметила за его спиной крылья. Они были большие, в некоторых местах красные. Я посмотрела в его белые глаза и спросила только одно:
– Ты мой ангел-хранитель?
Он загадочно улыбнулся и кивнул головой.
Следующая