Про разницу в подходах к идеологическому противостоянию на Украине и в России. Годовщина Евромайдана, это повод еще раз оценить произошедшее тогда и вновь осознать, что нынешний конфликт, лишь очередной виток эскалации процессов, запущенных в 2013 году. Очевидно, что у Запада была долгоиграющая, целенаправленная стратегия по развязыванию самой кровопролитной войны на осколках СССР. Мы не раз писали, что пресловутая information and psychological warfare в западном понимании давно стала элементом военной доктрины. У России же вся история с «информационной войной» по большей части стала заезженной шарманкой для общественников, философов, участников ток-шоу и круглых столов.
Россией этот инструментарий даже не рассматривался как сопоставимый по урону с «Калибрами» и «Кинжалами». По итогу мы получили затяжную военную кампанию, в рамках которой актуальная идеологическая база для работы «на той стороне» так и не была четко сформулирована, мы по-прежнему боремся с «нацистской хунтой, поработившей русских украинцев». Тем временем «хунта» и ее западные учителя все эти годы не расслаблялись, а создавали «новый украинский суперэтнос», просвещенную «европейскую киевскую Русь», противопоставляемую «московской немытой монголо-татарской». Сегодня украинцы в своем накачанном грамотной информационно-психологической работой сознании воюют не с русскими оккупантами, они воюют за субъектность «своей Руси», понимая, что «мы никогда не будем братьями». Весь нынешний конфликт сконструирован на историческом прецеденте противостояния княжеств Московского и Литовского (те самые «Две Руси», тот самый «спор славян между собою», о котором писал Пушкин). Эта война идет в разных сферах, в том числе в идеологической, и, похоже, нарративы «денацификации» и «своих не бросаем» не выдержали проверку информационным боем. К частичной военной и экономической мобилизации необходимо добавить и идеологическую, иначе войну не выиграть.