Кондиционер под балконом шумел так натужно, словно вот-вот протянет провода. Юки считала дни. Летние, длинные, солнечные. Они пахли свежими ростками бамбука и тиной, шуршали любопытными ежами подполом, дребезжали железными колокольчиками и сиреной поездов. Солнце палило нещадно. Кондиционер, как пить дать, не доживёт до утра.
Квартирка – да какая квартирка, так, комнатка с изюминкой под крышей – досталась Юки случайно. Она пробегала мимо ворот, а хозяин – сухонький старичок без малого ста лет от роду – окатил её из ведра. Для кого, спрашивается, придумали центральную канализацию? Точно не для него. Он-то сослепу и не заметил, а вот его жена сначала накинула ей на плечи широкое полотенце, а затем гоняла старика веником по двору. Так слово за слово и уже старики жалуются на жизнь, а Юки на родичей. Как она приняла решение заселиться к ним – сама не поняла.
Но нисколько не жалела.
Она со своего балкончика видит рассветы и закаты, блестящую полосу озера в окружении вековых деревьев, а ещё слушает тишину.
Не ту, которая вообще, а ту, которая в мыслях.
На эту тишину, как на молоко или сыр, или что там ещё, сбегаются-слетаются призрачные бездомыши. В основном, конечно, кошки – жизнь-то у них не сахар, много птиц, реже – собаки. В квартирке у Юки всегда прохладно даже без кондиционера. И уютно. В посмертии бездомыши учатся вести себя, как приличные домашние животные. Сворачиваться клубками, прыгать за солнечными зайчиками, мурчать. Беззаботно не-жить.
Юки хочется пока, греясь на солнце, беззаботно не-жить вместе с ними – год был тяжёлый.
