Во второй декаде декабря 1943 года 39-й отдельная гвардейская танковая бригада вела наступательные боевые действия, "прогрызая" оборону противника вместе с частями и подразделениями 145 стрелковой дивизии (СД).
Первый наградной приказ по бригаде был подписан 28 декабря 1943 года. Полагаю, что это был первый наградной приказ с тех пор, как бригада стала гвардейсткой и снова стала принимать участие в боях. Этим приказом четверо бойцов и командиров было награждено орденом Красной Звезды, 18 - медалью "За Отвагу", 9 - медалью "За боевые заслуги".
В частности, за отличия в боях 19-20 декабря орденом Красной Звезды был награжден командир взвода мотострелкового батальона гвардии лейтенант Потап Концевой. Вот фрагмент его наградного листа.
Тут всё понятно. Взвод отбил контратаку противника, взводный из личного оружия "уничтожил 12 гитлеровцев".
Медалью "За Отвагу" был награждён командир башни танка Т-34 младший сержант Алексей Кузнецов. Вот фрагмент его наградного листа.
Интересно отметить, что младший сержант был представлен к ордену Красной Звезды. Но видимо, по оценке командира бригады указанные в тексте нанесённые потери противнику не "дотягивали" до ордена. А возможно в данном случае в снижении старшинства награды сыграло роль то обстоятельство, что младший сержант раньше уже был награждён медалью "За боевые заслуги".
По состоянию на 23 декабря 1943 года исходные позиции 39-й отдельной гвардейской танковой бригады- юго-западнее Езухово.
В 13.00 во взаимодействии с пехотой 145 СД, 39 отд.гв.тбр в составе 10 танков Т-34, 5 танков МК3 атаковала Войтешково. Наступающие части в 14.00 овладели Войтешково и в 15.40 ворвались в Кордон, но контратакой самоходных орудий и тяжёлых танков противника были оттеснены на рубеж оврага 500 м южнее Горяне.
В 16.00 подбито 2 танка Т-34, 1 танк МКЗ.
В 23.00 бригада прорвала второй оборонительный рубеж противника и во взаимодействии со 145 СД овладела Войтешково, Пологи.
Потери: сожжено 2 танка Т-34, подбито 4 танка Т-34, 3 танка МКЗ, застряло в воронках 2 танка Т-34
Убито 10 человек, ранено 25 человек.
Что хотелось бы отметить прежде всего в связи с приведённым выше фрагментом из журнала боевых действий бригады (ЖБД)?
Таковая бригада взаимодействовала (читай - поддерживала наступление) уже с целой стрелковой дивизией, а не с отдельным стрелковым полком, как мы нередко могли наблюдать в наступлениях 1942 года и начала 1943 года.
Как было отмечено в одной из предыдущих публикаций поддержку наступления стрелковой дивизии осуществлял также ещё "целый" ИПТАП (по штату - 20 орудий 76-мм) и ещё одна часть, название которой в ЖБД указано только аббревиатурой, расшифровать которую пока не удалось ни мне, ни моим уважаемым читателям...
То есть в полосе наступления стрелковой дивизии в конце 1943 года действовал уже вполне себе мощный огневой "кулак"...
Теперь подведём итоги опроса уважаемых читателей о днях и частоте выхода публикаций. Как все могут видеть, с большим отрывом победила позиция "14", то есть публикации будут продолжать выходить по понедельникам и червергам. Всем принявшим участие в опросе БОЛЬШОЕ СПАСИБО!
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, воевавших в 192-м мотострелковом батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады (с конца октября 1943 года - 39-й гвардейской танковой бригады), можно прочитать здесь, а её продолжение здесь и здесь, а также в предыдущей публикации.
Дед погладил ладонью поверхность стола и улыбнулся одним ртом:
- Ты же вроде знаешь, что такое деньги и для чего они нужны... Можешь получить большие деньги. А в Горький ты так и так едешь... Так что давай встретимся там послезавтра в полдень около Ивановской башни местного кремля и уже неторопясь обговорим, что да как... Ты же ничего не потеряешь... Найдёшь башню?
Степка пожал плечами:
- Сам не найду, так у людей спрошу...
Дед "подвёл черту" под разговором:
- Вот и договорились.
Степка поднялся:
- Всё, я пошёл?
Дед пробормотал, глядя в стол:
- Всё или ничего!.. В который уже раз...
Взглянув на Степку, он сказал:
- Иди служивый. Доброй тебе дороги и до встречи!..
Степка вышел с базара, доедая ещё тёплую лепёшку с картошкой и снова стал "голосовать" редким проезжающим мимо автомашинам.
Виктор, ожидавший его через час в некотором отдалении от полкового КПП, удивился, увидев младшего сержанта, уже собравшегося "в поход". Степка стал рассказывать про первую встречу с Дедом, Виктор слушал очень внимательно, даже остановил "газик" в какой-то подворотне. Из-за этого они еле успели буквально "сесть на хвост", готовящимся стартовать грузовикам с заведёнными двигателями. С Виктором Степка простился впопыхах. Они только ещё раз обговорили способ и времена связи из Горького. Старший лейтенант погнал обратно "на базу" рассказать подполковнику об изменившейся "диспозиции".
Ночь в кузове грузовика, под брезентом для Степки прошла более или менее спокойно, если не считать трёх проверок документов, сопровождавшимися слепящим светом от фонариков, светящими прямо в глаза.
Уже до полудня следующего дня, распрощавшись со старшим автоколонны и немного приведя себя в порядок, младший сержант Чернышов предстал перед своим новым начальством на заводском складе артиллерийского вооружения. Склад располагался почти у самой воды под высоким берегом. Волга в этом месте показалась Степке очень широкой и красивой. На противоположном низком берегу, как он уяснил из прочитанной "дореволюционной книги", которую ему дала библиотекарша в Казани, раньше располагались знаменитые Нижегородские ярмарки.
Начальство в лице пожилого капитана интендатской службы встретило Степку, можно сказать, участливо. Расспросив младшего сержанта о предыдущей службе, получив уже ставшим "стандартным" ответ "танк подбил" на вопрос про медаль и уважительно взглянув на Степкины "лычки" за ранения, капитан предложил называть себя "всне службы" Остапом Матвеевичом. Он помог младшему сержанту устроиться на новом месте и даже распорядился выдать Степке второй матрац.
После того, как Степка обустроился и познакомился ещё с двумя новыми сослуживцами, один из которых (добродушный старший сержант со знаком "отличный административный работник" на гимнастёрке) был теперь его непосредственным начальником. Звали старшего сержанта Михаил Богданович. Он и принялся обучать Степку основам "складского дела", налив ученику "для лучшей усвояемости материала" стакан крепкого чая с сахаром.
Степка также сразу выяснил, что увольнительные в город имел право подписывать сам Остап Матвеевич, шлёпая на бланк складскую круглую печать. Поводом для первой Степкиной "скоропалительной увольнительной" послужила необходимость "прикупить кое-каких бытовых мелочей в местном военторге". Так что к вечеру Степка, взобравшись по высокой береговой лестнице "наверх", уже смог осмотреть местный Кремль и найти Ивановскую башню. Всё это он проделал после того, как нашёл "место", откуда ему теперь надлежало связываться с Виктором. За это время, откозыряв несколько раз встреченным им военным патрулям, младший сержант попутно уже вполне освоил это нехитрое действие.
До начала обговорённого сеанса связи оставалось ещё около часа на осмотр ближайших окрестностей Кремля и посещение "Военторга". За полчаса, соблюдая правила конспирации, которыми его успел обучить за это время старший лейтенант, Степка прибыл на "явочную квартиру". Хозяином квартиры был угрюмый старик, который предложил-таки Степке чаю с блюдечком сушек, поставил перед ним телефонный аппарат, объяснил, как им пользоваться, и удалился в другую комнату, плотно прикрыв за собой дверь.
Девушка с приятным голосом довольно быстро соединила Степку с Виктором. Страхуясь, Виктор в разговоре употреблял только инициалы "действующих лиц и исполнителей". Выслушав Степку, которому пока не было особенно, о чем докладывать, он рассказал о своих новостях. Новости были разные.
Начал Виктор с того, что "никакой Фрейд не нужен". Означало это, что ДП (именно такую аббревиатуру Виктор присвоил дяде Прохору) опознал по фотографии Деда как своего знакомого царского офицера ещё с "пятнадцатого года" и рассказал о нём много интересного из той поры. Они служили тогда в одном полку и даже вместе участвовали в каком-то разведывательном рейде по "тылам австрияков". Рассказывал дядя Прохор это непосредственно "нашему подполковнику", который "заменил" Степку на вечерней встрече со старшим сержантом.
Вообще-то, как заметил Виктор, разговор дяди Прохора с "нашим подполковником" сначала носил довольно напряжённый характер, Виктор в разговор не встревал, но пару раз готовился схватиться за свой ТТ и приготовленные "на всякий случай" наручники. Но в итоге "высокие договаривающиеся стороны" пришли к соглашению.
Второй хорошей новостью было то, что дяде Прохору не нужно будет делать операцию. Вернее, операцию уже вроде было даже назначили, но после разговора с дядей Прохором "наш подполковник" пошел поговорить с лечащим врачом. Виктор присутствовал и при этом разговоре, поэтому смог кратко пересказать его суть, не вдаваясь в медицинские детали. Узнав, сколько обычно "приходят в себя" после такой операции и какой процент "благоприятного исхода", подполковник продолжил разговор таким образом, что ещё раз дал внимательно рассмотреть врачу свою "корочку" и заявил после этого, что "старшего сержанта ему нужно гарантированно поставить на ноги максимум за три дня". Буквы СМЕРШ произвели колоссальное впечатление на пожилого врача. У него стали трястись руки и срываться голос.
Подполковник ещё "надавил" и повторно заявил врачу, что "так долго его не устраивает и что больной должен быть поставлен на ноги в кратчайший срок и без всяких "а если"...". Врач сначала попытался отнекиваться, ссылаться на современный уровень развития медицины и тому подобные "мелочи". Тогда его собеседник, добавив ещё металла в голос, заявил, что применять только "медицинские научные методы" он врача не заставляет. Закончил подполковник свою мысль так:
- Хоть священника вызывайте, но старший сержант мне нужен ходячим и без всяких болей к концу этой недели. Иначе...
И лечащий врач окончательно "поплыл". Он отпросился на "пятимитный консиллиум с заведущим отделения", затем снова предстал перед отмеряющим шаги по коридору подполковником. В результате уже почти ночью по личной просьбе заведующего (Виктор возил его на ту встречу, но сам на встрече не присутствовал, ждал на улице) дядю Прохора посетил какой-то местный знахарь "с шаманскими замашками". Виктор затем возил этого знахаря полночи "туда-сюда" и даже при расставании получил от него некие предсказания в отношении себя и своего здоровья.
После осмотра дяди Прохора и короткого разговора с больным знахарь съездил "на Викторе" за какими-то своими снадобьями. Вернувшись, в палате дяде Прохора он зажёг ароматную свечу и развесил пучки высушенных трав. Рассказывать врачам о назначенном "курсе лечения" знахарь отказался, объяснив "под запись" всё только пожилой санитарке (даже не медсестре!), которая в первый день приносила дяде Прохору обед. Он выбрал эту санитарку из всего "наличного на тот момент" медперсонала отделения сам, до того просто молча посмотрев несколько минут на неё и других работников отделения.
Третья новость состояла в том, что Дед вероятно "стреканул" в Горький сегодня утром. По крайней мере, "наши довели его до вокзала" в Казани и там уже "оставили в покое". Ещё Виктор предупредил Степку, что на встрече у Ивановской башни Степку конечно будут прикрывать, а потом "поведут" Деда.
Повесив трубку и поблагодарив хозяина явочной квартиры, Степка удостоился в ответ молчаливого кивка и оказался снова на улице.
На следующей день к Ивановской башне Степка подошёл за минут десять до назначенного срока. В город он теперь попал с "первым служебным поручением". В руках у него был холщовый портфель с накладными и ещё какими-то бухгалткрскими ведомостями. До этого он уже посетил две заводских канцелярии, отдал одни бумаги и получил взамен другие.
Прошло уже минут десять после полудня, а Фрола Абрамовича всё не было. К Степке подбежал пацан беспризорного вида, молча сунул ему в руки записку и так же молча убежал. В записке было четыре слова: "иди Михаило-Архангельский собор". Степка покрутил головой. Подходящим кандидатом для его новой цели он определелил небольшую церковь с высокой шатрообразной крышей и маленьким куполом. Уточнив о соборе у проходящей мимо благообразной старушки и получив от неё "целеуказание" пальцем, Степка убедился, что оказался прав в своём предположении.
В церкви он не был уже наверное больше десяти лет. Предыдущее такое посещение состоялось в Ростове-на-Дону всей семьей на Пасху. Оно навеяло на Степку сейчас грустные воспоминания. Тогда всем было весело, в церкви было не протолкнуться. Сейчас в помещении было немного народа, было прохладно и приятно пахло горящими свечами. Степка стал неторопливо разглядывать иконы, переходя от одной к другой.
Так прошло ещё минут десять. После Степки в церковь пока больше никто не вошёл. Младший сержант уже успел отметить про себя профессионализм "топтунов", когда у иконы Николая-Чудотворца услышал сзади тихий голос Фрола Абрамовича:
- Не оборачивайся, служивый!.. Шагай теперь на почтамт. Только обожди пять минут. И хоть свечку поставь, или нет тебе за кого и не по кому?..
Вечная Слава и Память солдатам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя в это трудное время!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.