Реальная история.
Автор Валентина Рыбина.
Начало 90-х. Тихая деревенька близ города Серова Свердловской области.
- Ну что же, дочка, учись, старайся. А мы чем можем, поможем тебе. Да смотри, не балуй там, в городе-то, - провожали родители и давали наставления дочери, только что окончившей школу и собравшейся поступать в Уральский медицинский институт. Анатолий Спиридонович и Ольга Борисовна ещё долго махали вслед автобусу, увозившему в новую жизнь их единственное сокровище, Таню.
Вот так раз! – и выросла их Танюшка, сами не заметили. Раз! – и вылетела из гнезда родного. А как удержишь-то?! Да и держать нет никакого резона. Работы в деревне нет. И что же ей теперь необразованной дома сидеть?! «Пусть лучше учится. Авось вернётся врачом в родные края. Хорошую профессию выбрала, правильную», - рассуждали старики, возвращаясь домой с автобусной остановки.
Таня была поздним и единственным ребёнком в семье. Любили её родители до самозабвения, баловали, одевали как куколку, подарками засыпали. Она это заслужила: училась хорошо, для матери незаменимая помощница по хозяйству была, на покосе от отца не отставала (косила не хуже любого деревенского мужика).
Экзамены Таня провалила, поступить не удалось. Так вышло. Решила остаться в Екатеринбурге, найти работу, готовиться к поступлению на будущий год, о чём и сообщила по телефону родителям.
Ольга Борисовна была категорически против того, чтобы дочка оставалась на целый год в чужом городе. «Возвращайся, готовиться здесь можно. Дома и стены помогают. Где жить будешь? Работать она собралась! Думаешь, легко это совмещать работу и подготовку? А тут мы тебе все условия создадим. Работать точно не погоним. Проживём, не бойся. Знай только книжки читай, готовься. Возвращайся, доченька», - умоляла мать.
Татьяна сказала своё решительное «НЕТ!», чем очень расстроила родных. Она сняла квартиру и устроилась санитаркой в больницу. Ночные смены – самое время для подготовки. Тишина… учись, читай себе на здоровье. Зарплата санитарки невелика, её хватало лишь на оплату съёмного жилья. Мать хоть и была сердита на дочь, денег на жизнь всё-таки отправляла.
Однажды появились в больнице молодые интерны. Прибыли на практику для углубления в специализацию, для совершенствования умений и знаний. Амбициозные, умные, полные желания работать, совсем не похожие на измотанных многочасовой, многодневной, да что там, говорить… многогодовой рутиной больничных врачей.
- Вижу, к поступлению готовишься? – спросил, склонившуюся на книгой Таню, интерн Аркадий, щуплый, с виду неказистый парнишка, но с необыкновенно бархатным голосом, проникающим во все клеточки души.
- Ну, да. Страшно боюсь не поступить во второй раз. Я ведь нынче-то завалила, - ответила девушка, - домой будет стыдно возвращаться. Что родителям скажу?! Как им в глаза смотреть буду?! Мама и так очень злится. Не оправдала я её доверия.
Аркадий вызвался помогать Татьяне в подготовке. Час за часом, день за днём, между ними начала образовываться тёплая связующая нить, очень похожая на любовь. Через три месяца Таня с ужасом поняла, что ждет ребёнка. Аркадий был не готов к такому обороту дел и предложил девушке избавиться от малыша, за что и поплатился изгнанием из Таниной квартиры и, конечно, из её сердца. Она в очередной раз произнесла своё решительное «НЕТ!»
По окончании практики работать Аркадий уехал в город Саратов. И больше в Таниной жизни не появлялся.
Из больницы она ушла. Какой смысл там работать, если поступать уже не собираешься?! Пошла на стройку. Строительный трест как раз набирал паркетчиков и помощников для них с последующим обучением специальности. Кроме того, иногородним специалистам и ученикам предоставляли общежитие. Профессию Таня освоила быстро. Она ей даже понравилась. Раньше она считала её сугубо мужской, а оказалось, что с этим делом прекрасно справляются и женщины. По выходу в декрет Таня получила отдельную комнату в том же общежитии (девушки потеснились, расселились по другим комнатам). Только перед самыми родами сообщила родителям о случившемся.
Мать считала это большим позором для семьи (что скажут в деревне? Как на люди показаться, если твоя дочь гулящая?) Поэтому, запретила Татьяне появляться дома (пусть все пока думают, что ты учишься в институте). Отец был в смятении, долго ругался с матерью и очень просил дочку вернуться. Ольга Борисовна обиделась на мужа, категорически отказалась общаться с Таней (пусть соплей на кулак намотает, раз головой не думала, а потом видно будет). Анатолий Спиридонович, жалея дочку, большую часть своей пенсии отправлял Тане и внуку Сашеньке. Очень хотел его повидать, но въезд в родной дом дочери был запрещён. В былые-то времена он и сам бы собрался в одночасье и поехал в город навестить дочку. Да только вот в последнее время сердце пошаливать стало. «Всё образуется, смягчится материнское сердце, приедет дочка домой», - думал он и ждал-ждал. Четыре года ждал. Не дождался. Обширный инфаркт. Ольга Борисовна сообщила о случившемся дочери.
Татьяна приехала вместе с внуком всего на три дня, на похороны. Никто из соседей и не спросил, откуда у неё ребенок. «Замуж, видимо, вышла», - решили. Да и не до расспросов было – похороны.
Сухой, короткий разговор с матерью никак не улучшил их испортившиеся отношения. Потом такое же короткое расставание без обниманий и добрых пожеланий на дорожку. Но это только с Таней, на которую затаила мать глубокую вековую обиду. А с Сашенькой её сердце словно потеплело (родной внучек всё-таки). Все три дня она не отходила от него, играла , готовила всякие вкусности, качала на качели, некогда сооружённой во дворе для Тани отцом. Этот малыш заполнил образовавшуюся пустоту в душе Ольги Борисовны. Теперь она очень-очень переживала от того, что так и не позволила мужу повидаться с внуком и мысленно просила у покойного прощения. Жалела мальчика: «растёт безотцовщиной». С тоской смотрела на дочь, укоризненно покачивала головой и продолжала держать оборону.
Пенсия у Ольги Борисовны была большая (куда одной столько денег, в деревне всё своё). Поэтому она твёрдо решила копить деньги для внука (на свадьбу, например). Сбербанку старушка не доверяла. Ничего лучшего не придумала, как складывать их в старый валенок на чердаке. «Так сохраннее будет, чем в комоде, - решила,- а то недавно Петровну обокрал кто-то. А вора так и не нашли».
Второй раз Татьяна приезжала домой через два года, когда позвонила соседка, что мать в больнице с гипертоническим кризом. Приехала не одна, с мужем. Это был Георгий.
Мужчина Тане понравился сразу. Он появился на стройке летом. Загорелый, крепкого телосложения с заскорузлыми руками, высокий, сероглазый и очень весёлый. В первый же день так развеселил бригаду анекдотами (как только в голове столько их держит!) что казалось, будто этот балагур работает с ними всю жизнь. Необыкновенно быстро влился в коллектив. Работу он искал долго, и вот устроился разнорабочим, хотя по профессии был водителем. Его, только что освободившегося из заключения, по специальности нигде принимать не хотели. Отбывал Георгий за непреднамеренное убийство (сбил по неосторожности человека на дороге). Запутанное было дело, тёмное, но виновным признали его. В Свердловске всё это время пустовала трёхкомнатная квартира, ждала хозяина, поскольку жена сбежала, бросила Георгия, подала на развод. А с Таней у него всё сложилось сразу, легко и просто. Они как будто все эти годы ждали именно друг друга, так хорошо и душевно им было вместе. И Сашенька принял его, вскоре начал называть папой.
- Мама, я замуж вышла, познакомься, это Георгий, - присев у больничной койки и взяв мать за руку, промолвила Татьяна.
Мать недоверчиво поглядела на зятя и ничего не ответила. А на другой день, когда Таня пришла в больницу одна, с пристрастием расспросила дочку о её муже.
- Где ты их, таких непутёвых находишь-то? Неужто в городе порядочных мужиков нет? То безответственный какой-то обрюхатил, то с уголовником связалась. Эх! Не такой жизни я тебе, дочка, желала. Не вози его сюда более. Живи, с кем хочешь, твоё дело. А мне он здесь не надобен. Слышишь?
Конечно, Татьяна услышала мать и поняла её отношение к зятю. Молча, подумала: «Ой, мамочка, мамочка, а ведь я у тебя одна. Случись что, кто тебе поможет-то кроме меня. Совсем ты у меня старенькая стала. И дом уже на ладан дышит. Ремонтировать надо. Труба покосилась. Ставни отваливаются. Двери закрыть можно, только приложив усилие, завалинка прохудилась. Забрать бы тебя, родная, к себе, так ведь не поедешь».
Подлечили врачи Ольгу Борисовну, да ненадолго. Не прошло и года, как она снова в больницу попала. Инсульт. Таня незамедлительно выехала домой. Пока мать на лечении, решила заняться ремонтом, в доме прибрать, выбросить лишнее, покрасить полы, побелить стены. Не смотря на слова матери, вызвала себе на помощь мужа. Он с Сашенькой приехал через два дня.
В доме Татьяна уже навела порядок. Печка сияла белизной, полы сверкали новой краской. Перестановку сделала – поставила мамину кровать у окна, чтобы света побольше было.
Георгия во дворе ждала тачка и огромная куча мусора, а также ненужных вещей, вытащенных Таней из всех углов, в том числе и с чердака. Старые валенки тоже оказались в этой куче, где их и разглядел Георгий.
- Тань, а валенки-то ты зря собралась выбрасывать, - выдергивая их, сказал муж, - они мне очень пригодятся. Вот сейчас дверями займусь, укреплю их основательно, а валенок на полоски порежу, проложу по периметру, чтобы не поддувало. И вазу эту отбитую оставь. Мы из неё в палисадник горшок для цветов соорудим, красиво будет.
Георгий всё отремонтировал в лучшем виде: трубу поправил, поменял треснутое оконное стекло, ставни прикрутил и выкрасил в небесно-голубой цвет. Ну, и двери, конечно, отремонтировал, утеплив войлоком валенка. Одного хватило. Не знал он, что в другом накопленные тёщей за эти годы деньги хранятся. Кинул валенок с остатком второго в сарай (может, сгодится ещё).
Инсульт не прошёл бесследно. Ольга Борисовна от паралича отошла, но двигалась ещё не совсем уверенно. Невзирая на это, отказывалась переезжать в детям. Оглядывая преображённый дом, потеряла дар речи. Особенно разозлилась, увидев вычищенный чердак. Едва очередной инсульт не получила. Георгий с Татьяной не понимали, почему мать так расстроена (вроде бы всё ладненько сделали).
А потом все долго смеялись. Ольга Борисовна обнимала и благодарила зятя за сообразительность в отношении утепления двери, за валенок с деньгами, за ремонт… Теперь она считала его самым лучшим зятем на свете.
- Сам Господь тебя послал моей непутёвой дочке. Вот выбросила бы на помойку такие деньжищи и всё! А тебя, родненький, как кто-то подтолкнул под руку-то. Я ведь это для Сашеньки, ягодки моей маленькой, копила. Молодец, хвалю, - говорила она, подливая зятю рябиновой настоечки.
Через год Ольги Борисовны не стало. Она покинула этот свет с облегчённой душой и теплотой в сердце.