Чересчур аккуратный ремейк мрачной шведской сказки
12-летний Оуэн (Коди Смит-МакФи) загнан одноклассниками-садистами и помешанной на религии матерью в собственный мирок, еще мрачнее окружающей его американской провинции рейгановских времен. В соседнюю квартиру вселяется странная девочка (Хлоя Моретц) с отцом (Ричард Дженкинс), у обоих — крайне измученный вид. Девочку зовут Эбби, она ходит босиком по снегу, ничего не ест, в школу не ходит и не знает, сколько ей лет. Отец же постоянно уходит в лес по вечерам с подозрительным реквизитом под мышкой. Эбби говорит Оуэну: «Знаешь, нам не стоит дружить» — искушенному зрителю все становится ясно. Название фильма на наших афишах — точно самая смешная шутка отечественных прокатчиков, но, думается, сарафанное радио поклонниц «Сумерек» быстро сообщит целевой аудитории, что че-то не то. Еще скучнее будет зрителю, видевшему первую экранизацию романа Линдквиста — ремейк снят если не покадрово, то с демонстрационным почтением к маленькому шведскому шедевру двухлетней давности. К тому же режиссер Мэтт Ривз («Монстро») и австралийский оператор Грег Фрайзер явно не только затерли до дыр оригинал, но и основательно перелопатили весь архив Шведского киноинститута.
Подкапываться вроде бы ни к чему и не к чему. Телефонные провода, неоновые огни и струйки крови по очереди перерезают экран. 14-летний Смит-МакФи («Дорога») второй фильм подряд играет, как выражаются для краткости, на «Оскар». Хлоя Моретц («Пипец») ходит с тысячелетней тоской в глазах и в капюшоне действительно похожа на андрогина. Смотреть это кино холодно и иногда даже страшно. Американские вампиры лазают по деревьям, конечно, лучше шведских. Другое дело, что все это, как в стену, упирается в два роковых таланта режиссера — умеренность и аккуратность. От этого «осторожничанья» из истории улетучивается все, за что ее и вправду можно было бы полюбить. За то, что любовь-кровь и несчастье-ненастье никогда еще не рифмовались так страшно. За это специфически скандинавское ощущение (см.фильмы Роя Андерссона) абсурдности взрослого мира, от которого и убегают главные герои. У Ривза для наглядности чувств мальчик читает девочке «Ромео и Джульетту», а зло представлено в самом привычном понимании этого слова. Видимо, представление о том, что это такое — зло, любовь, страх, счастье — у американской публики уже безнадежно устоялось.