Разобщенность поколений – проблема, с которой, пожалуй, человечество сталкивается во все времена. Родители не понимают детей, дети не понимают родителей. С этой проблемой столкнулась и я.
Какое это имеет отношение к составлению моей родословной? Самое непосредственное.
Так получилось, что в мои студенческие годы отношения с семьей были практически полностью разрушены. Отца к тому моменту уже не было в живых, матери я совсем не доверяла, вдобавок она была тяжело больна, с отчимом были постоянные конфликты. С другими родственниками мы либо почти не общались, либо не общались вовсе.
Мне был 21 год, близилось время окончания института, и меня пугал новый этап жизни, не хотелось отказываться от студенческой свободы и безответственности. Рядом со мной не оказалось близкого взрослого человека, которому я бы открыла свои страхи, и который помог бы мне их преодолеть.
В большей степени поэтому сразу после окончания института я поступила в музыкальное училище. Все остальные знали другую, «официальную» причину такого безрассудного поступка (поступление после высшего в средне-специальное учебное заведение!) – мою любовь к музыке. Но первой и основной причиной был страх.
Мама и отчим ждали, что я устроюсь на работу и буду им помогать. Это было справедливое ожидание, но меня это не интересовало. В результате, после поступления в училище, отношения в семье испортились совершенно и в один вечер, хлопнув дверью, я ушла из дома. Меньше чем за год моя и без того неорганизованная и безответственная жизнь разрушилась буквально на глазах, разлетелась словно карточный домик. В свои 22 года я не хотела жить.
В этот критический момент Бог протянул ко мне Свою руку и привел меня ко Христу. В феврале 2007 года я поверила в Иисуса Христа как моего Господа и Спасителя и доверила Ему свою жизнь. Бог стал постепенно восстанавливать ее и изменять меня. Открылась новая страница в моей жизни.
Одним из изменений было то, что я серьезнее стала относиться к учебе. Бог сразу подарил мне возможность участвовать в музыкальном служении церкви. Еще нужно было работать. Поэтому заниматься вопросами своей родословной было просто некогда.
Постепенно стали восстанавливаться отношения с моими родными тетушками – сначала с сестрой отца тетей Ниной, затем с сестрой матери тетей Любой. Беседуя с ними, я узнала некоторые подробности из истории моей семьи.
Ближе к окончанию училища (к тому моменту это уже был колледж искусств), в феврале 2010 года я начала свои поиски по линии дедушки Яна. Напомню, что он родился в Польше, в раннем детстве с семьей почему-то уехал в Республику Коми, по дороге заболел, его положили в больницу, а родители уехали дальше. Он попал в детский дом. По непонятной для меня причине ему изменили фамилию, имя, отчество, дату рождения. Его настоящих данных мы не знаем. Новая фамилия «Веселовский» в результате ошибки в документах впоследствии была изменена на «Весеровский». Новый год рождения – 1936. Возраст дали «на вид», 3 или 4 года. Из этого я сделала вывод, что переезд в Коми был в 1939 или 1940 году.
Для поисков я обратилась к известному в Республике Коми общественному деятелю, который занимался вопросами репрессий, Михаилу Борисовичу Рогачеву. Он сообщил мне, что в 1940 году в Республику Коми было выслано много польских семей, среди них были в том числе те, кто бежал в 1939 году от немцев и оказался на советской территории. Поляков с фамилиями «Весеровский», «Веселовский» Михаил Борисович в списках переселенцев не обнаружил. Он предложил мне самостоятельно найти больше информации о моем дедушке, к примеру, поискать свидетельство о рождении, чтобы была хоть какая-то зацепка.
Тетя Люба поддержала меня в поисках и отдала мне свидетельство о смерти деда. Но, как это часто бывает, жизнь закрутилась-завертелась: подготовка к выпуску из колледжа искусств, поступление в консерваторию, устройство на работу и т.д. и т.п.
Свои поиски я возобновила в декабре 2013 года и написала по электронной почте запросы в две организации: в Российский Красный Крест и в местный ЗАГС. Ответ из Красного Креста я не получила. В ЗАГСе мне сообщили, что для получения свидетельства о рождении деда нужно явиться в ведомство лично.
Тем временем жизнь снова закрутилась-завертелась: учеба в очередном вузе, работа, служение в церкви, окончание вуза, создание семьи, профессиональные поиски, бытовые проблемы, пожар, два переезда, пандемия коронавируса… Бывало, начну перебирать семейные документы, увижу свидетельство о смерти деда Яна, оно послужит мне немым укором («ведь ты же говорила тете Любе, что будешь искать информацию!»), но отложу, потому что жизнь кипит, потому что некогда, есть дела поважнее, потому что еще успею.
В итоге целенаправленно составлением своей родословной я занялась весной 2021 года.
К этому моменту в живых не осталось ни родителей, ни бабушек, ни дедушек, которые могли бы «пролить свет» на историю моей семьи. К этому моменту ушел из жизни и лучший знаток польского вопроса в Республике Коми Михаил Борисович Рогачев.
«Потом», «еще успею» - плохие советчики в вопросе составления своей родословной. Тем не менее, мои поиски принесли результаты. Но об этом я напишу позже.