Он был несчастен в своём горе, Когда процессию встречал. Взывал к пощаде в песнях в хоре – Никто, как он, так не страдал. Он приказал собрать весь ладан, Чтоб упокоить её дух. Приказ в сердцах был отпечатан, Но бог к нему, увы, был глух. Собрали ладана так много, Как будто скорбь шла десять лет. Лежал у гроба в грязной тоге – Была ему как амулет. Народ жалел беднягу-мужа, Что хоронил свою жену, Но шёпот вился словно стужа, Что затыкал рот крикуну: «Печаль его так велика, Как гнев, что в сердце его был. Спроси любого дурака – Все знают, он её убил. А аравийский ладан здесь Для нас не более как фарс. И для покойницы не лесть Лежать в гробу при нём сейчас. И пусть он плачет и жалеет, О том, что всё же сотворил, Но плоть её уж холодеет, И виноват во всём тот змий…» Разросся шёпот до мужчины, Шумела хладная гробница. Пронзала весть души глубины: «Все знают, кто ты. Ты убийца…»