В аиле, в который их привели, оказалось немноголюдно - трое взрослых мужчин, два парня-ровесника Алтая и та самая женщина, что говорила с Аяном. Она суетилась у очага, размешивая что-то в большом котле, висящем над огнем, мужчины сидели за столом. В центре стола тускло светилась керосиновая лампа. Едва заметный сквозь закопченное стекло огонек с трудом освещал стоящие перед мужчинами кружки, и если бы не свет от горящего в очаге костра, темнота в аиле была бы кромешной. Переступив порог, Алтай и Мечен молча склонили головы, прижав руки к груди, сидевшие за столом мужчины ответили тем же.
-Усаживайтесь, сейчас поедим, - Аян легонько подтолкнул Алтая в спину.
Усевшись на скамью из едва отесанной плахи и пары чурбаков, Алтай осмотрелся. Вдоль стен были устроены грубо сколоченные широкие нары, укрытые шкурами, на стенах висела одежда и пучки разных трав. Он повернулся к столу, и перед ним тут же появилась остро пахнущая кислым кружка.
- Арачка,* - пояснил скрипучим голосом один из парней. – Пил арачку?
Алтай отрицательно покачал головой.
- Пей, после перехода самое то, - сказал парень и как-то неприятно засмеялся.
Алтай кинул взгляд на Мечена, уже взявшего кружку в руки, поднял свою, принюхался. Запах был неприятным.
- Не хочу, - он отставил кружку.
- А я сказал пей, - парень набычился.
Алтай хотел было ответить, но тут вмешался Аян.
- Остынь, - бросил он жестко, и парень тут же осекся, опустил глаза в стол и вообще постарался сделать вид, что его здесь нет.
- Молодой и глупый, - Аян повернулся к Алтаю. – Не знает, что духам просто завладеть пьяной душой.
Парень побледнел.
- Может быть, так и нужно? – задумчиво продолжал Аян, пристально глядя на парня. – Принеси дров, Кенес.*
Тот, кого назвали Кенесом, отрицательно замотал головой и затравленно огляделся.
- Тогда сиди и молчи, пока тебя не спросят.
Остальные сидевшие за столом никак не отреагировали на происходящее, продолжая в полном молчании пить арачку. Заметив удивленный взгляд Алтая, Аян сказал:
- Они недавно вернулись с охоты, устали. Ешьте.
Хозяйка аила выставила на стол блюдо с горячим мясом, пиалы с бульоном и лепешки. От запаха мяса у Алтая слегка закружилась голова, он только сейчас понял, насколько проголодался.
*Арачка-алтайский самогон на кислом молоке. Имеет характерный запах и привкус *Кенес-казахское мужское имя
Наскоро поужинав в полной тишине, путники улеглись поближе к очагу и моментально заснули. Всю ночь Алтаю снилось что-то огромное, непонятное. Оно заполняло собой все вокруг, воровало дыхание, но исчезало, стоило только показаться солнцу. Несколько раз за ночь Алтай поднимался, на ощупь находил в темноте котелок с остывшим чаем, пил и снова проваливался в сон. Утро он встретил совершенно разбитым. Болела голова и першило в горле, одолевала слабость и совершенно не хотелось двигаться.
- Ээээ, да у тебя горячка, - обеспокоенно сказал Мечен, положив сухую ладонь ему на лоб. – Надо лечить. Эй, Аян, у тебя есть струя кабарги?*…
Выпив разведенный в горячем чае кусочек кабаржиной струи, больше всего похожий на черную смолу, Алтай уснул и спал до самого вечера. Спал бы и дольше, но организм недвусмысленно дал понять, что нужно подышать свежим воздухом, да и подкрепиться тоже нужно. Выйдя из аила, Алтай поразился тому, какой красивый и по-летнему теплый вечер наступил, пока он отсыпался. Из тайги шел одуряющий аромат хвои и талого снега, который смешивался с запахом первых цветов и нагретой земли, безмятежное небо над головой уже начало темнеть и показались первые, неяркие пока еще, звезды. Алтай дышал и никак не мог надышаться, смотрел и не мог насмотреться. Аилов на стоянке, к слову, оказалось не пять, а восемь, и сейчас перед ними с хохотом носились разновозрастные дети, стремясь ухватить от уходящего дня еще хоть немного. Строгие охотничьи псы наблюдали за ними сквозь полуприкрытые веки, и можно было быть уверенным в том, что с такими сторожами с детьми ничего не случится. Расседланные и вычищенные кони бродили на длинных поводах, с громким сопением пощипывая свежую траву.
- Пойдем, ты еще слабый совсем, - бесшумно подошедший Аян помог ему подняться. Силы к Алтаю и впрямь еще не вернулись. Сделав пару шагов, он вдруг почувствовал, как задрожали ослабевшие в коленях ноги, и лоб покрыла испарина.
- Не спеши, горы никуда от тебя не денутся, - скупо улыбнулся Аян.
Крепкий мясной бульон и кабаржиный чай погрузили его в тяжелую дремоту, из которой он выплывал временами, чтобы услышать обрывки разговоров, в которых не понимал ни слова. Однажды он услышал музыку. Кто-то совсем рядом с ним и в то же время бесконечно далеко играл на шооре*. «Почему он не поет?». Эта мысль билась в мозгу Алтая, словно от ответа на этот вопрос зависело что-то очень важное.
А потом ему приснился сон. Он шел по тропе вдоль ручья, поднимаясь все выше и выше. Солнечные лучи пронизывали тайгу насквозь, играли бликами на соснах, путались в траве, скользили по белому мху, вспыхивали рубиновым на россыпях брусники. Тропа петляла между огромных серых валунов, пока не вывела его на небольшую поляну. Он сделал шаг и остановился. На поляне, под огромным камнем на мягком белом мху лежала девочка. Чолмон. Его маленькая Чолмон. А над ней, широко расставив передние лапы и оскалив страшные клыки, застыла большая белоснежная волчица. Она не отрываясь смотрела на него страшными желтыми глазами, и низко, утробно рычала. Алтай потянулся за ножом, их взгляды встретились, и волчица прыгнула вперед…
- Чолмон! – он сам проснулся от своего крика, судорожно зашарил по поясу в поисках ножа, слепо глядя перед собой.
- Тише, тише, все хорошо, - тут же рядом оказалась хозяйка аила. – Это всего лишь сон.
*Шоор-древний алтайский национальный музыкальный духовой инструмент. Изготавливается из пустотелого стебля растения комургай, подвид флейты.
*Кабарга-небольшое парнокопытное животное, имеющее выпирающие из-под верхней губы длинные острые клыки
*Струя кабарги-мускус, выделяемый особой железой, широко используется в нетрадиционной медицине
- Попей, - она протянула ему пиалу. Алтай замотал головой, и она тихо рассмеялась:
- Это чай, с талканом. Тебе нужны силы, Алтай.
Он принял от нее пиалу, сделал пару глотков и блажнно зажмурился. Это и вправду был чай, горячий и вкусный.
- А кто такая Чолмон? – женщина заглянула ему в лицо.
- Сестренка, - неверным голосом ответил он. – Совсем еще маленькая.
- Красивое имя. А меня зовут Айнура*, я жена Аяна. Что случилось с твоей Чолмон во сне?
Алтай рассказал Айнуре свой сон, и злой морок вроде бы отступил.
- Ты третий день бродишь по стране духов, Алтай, - раздался из-за спины голос Аяна. – Что же удивляться таким снам? Этот сон просто легенда о Белой Волчице.
- Я никогда не слышал такую легенду.
- Самое время послушать, - улыбнулся одними глазами Аян. – Расскажи ему, Айнура.
Из темноты донесся голос Мечена:
- А я уж думал, ты решил стать одним из тех, кто лежит в курганах.
- Не шути так, - хмуро бросил Аян. – Кто знает, может ли такое случиться по-настоящему.
Мечен ободряюще улыбнулся Алтаю и замолчал, во все глаза глядя на Айнуру. Хозяйка аила посмотрела на мужа и заговорила, глядя в огонь:
- Давно, когда солнце только осветило наш мир, в наших горах жила волчица.
В этот момент в аиле вдруг зазвучал шоор, тот самый, из сна. Алтай вздрогнул и обернулся. Играл Аян. Играл, закрыв глаза и вслушиваясь в слова легенды.
- Волчица не хотела подчиняться законам стаи, и потому была одиночкой, - продолжала Айнура. - У нее подрастали пятеро волчат, и волчица радовалась, глядя на них. Но однажды они напились из отравленного родника. Тщетно волчица пыталась их спасти. Что она могла? И когда умер последний волчонок, бросилась она к обрыву, хотела покончить со своими страданиями. Но на самом краю обрыва волчица вдруг услышала плач. Плакал человеческий ребенок. Побелевшая от горя волчица быстро отыскала лежащий под старым кедром сверток с девочкой внутри. Она могла бы растерзать девочку, но нерастраченная любовь не дала ей этого сделать. Волчица накормила девочку своим молоком. Она назвала ее Мюри. Однажды вожак стаи прослышал о девочке и привел волков для того, чтобы убить ее. Волчица бросилась на защиту Мюри, и закипела страшная схватка. Не выжил ни один волк, погибла и Белая Волчица. Мюри выросла и дала начало племени людей с душой волка. Мы зовем этих людей кумандинцами*.
Айнура закончила рассказ, все так же неотрывно глядя в огонь, но Аян и не думал переставать играть. Музыка шоора, печальная и свободная, как горный ветер, плыла по аилу, и Алтай плыл вместе с ней. В этой музыке было все – и шум рек, и пение ветра в острых скалах, и клич коршуна. Но Алтай явственно слышал в ней полный боли и ярости вой Белой Волчицы.
*Айнура-тюркское женское имя, означает «лунный свет» *Кумандинцы-малочисленный коренной алтайский народ
- Красивая легенда, - вздохнул Мечен, когда Аян прекратил играть.
- Никто не пойдет на большую охоту, Мечен, - просто сказал Аян. – В тяжелые времена каждый выживает сам.
- Ты тоже не пойдешь? – вскинулся торговец.
- И я не пойду, - спокойно ответил охотник. – И мои охотники не пойдут. Нам тоже нужно защищать себя и своих коней.
В аиле повисла тяжелая тишина, нарушаемая только потрескиванием сучьев в огне. И когда молчать стало совсем невозможно, Алтай спросил:
- Аян… Во сне я слышал шоор. Это ты играл?
Аян повернулся к Алтаю, посмотрел на него пристально и ответил:
- Тенгри любит слушать, как поет шоор. Мало ли кто мог играть для него.
Пляшущие по стенам тени причудливо меняли грубое лицо Аяна, и Алтай невольно передрнул плечами.
- Мой вам совет, Мечен, - заговорил Аян спустя некоторое время. – Не теряйте времени понапрасну. Возвращайтесь к себе, запаситесь смелостью и патронами. Волки придут к вам, нужно просто не бояться. И они отступят, они всегда отступают…
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Поддержать меня можно здесь 2202200793435098 Сбербанк
и здесь 410016338149889 Юмани