Можно восторженно принимать творчество А.И. Солженицына как писателя, впервые открывшего огромный «Архипелаг ГУЛАГ» для поражённых читателей, воспитанных на вере в «родную коммунистическую партию», можно полностью отвергать его произведения и саму личность Солженицына как лжеца, предателя и клеветника, можно выискивать, на сколько тысяч (миллионов!) жертв репрессий ошибся он в своих подсчётах, можно обвинять его в работе на ЦРУ, можно найти в его выступлениях обвинения Западу в том, что именно из-за позиции стран капитализма Россию захватил коммунизм, можно найти высказывания о том, что американцы развертывают свои военные базы вокруг России, чтобы лишить ее суверенитета, можно, как президент Путин, назвать Солженицына «органичным и убежденным государственником».
Можно бросать ему обвинения в сотрудничестве с теми самыми «тёмными силами», которые он обличал, можно опровергать его произведения или, наоборот, доказывать, что имел он право для сохранения своих замыслов и будущих книг чуть покривить душой, поддаться нажиму лагерного «кума», но для меня главным грехом остаётся стремление Солженицына оправдать тех, кто добровольно пошёл служить нацистам в армию Власова – власовцев.
Солженицын подчёркивает, что СССР, отказавшись подписать Женевскую конвенцию, обрёк своих военнопленных на гораздо более тяжёлое положение, чем то, в котором оказались военнопленные из других стран.
Да, наши солдаты в своём большинстве были не виноваты, что оказались в плену, но Солженицын делает из этой ситуации вывод: «И как правильно быть, если мать продала нас цыганам, нет, хуже – бросила собакам? Разве она остаётся нам матерью? Родина, изменившая своим солдатам – разве это Родина?»
По мнению Солженицына, всё это не только позволяет, но прямо подталкивает пленных к необходимости отомстить такой матери, такой Родине, то есть вступить в армию Власова против Сталина. Вот только получив оружие, власовец стрелять будет не в Сталина, а в русского мужика.
Но есть ещё один поворот у этой темы: Солженицын искренне жалеет, что немцы под властью Гитлера упустили возможность использовать армию Власова и одолеть СССР: «Если бы пришельцы не были так безнадежно тупы и чванны, не сохранили бы для Великогермании удобную казенную колхозную администрацию, не замыслили бы такую гнусь, как обратить Россию в колонию – не воротилась бы национальная идея туда, где её вечно душили, и вряд ли нам пришлось бы праздновать 25-летие российского коммунизма».
То есть если бы Гитлер позволил Власову привлечь в свою армию всех желающих, чтобы повести её против СССР, то победа Германии была бы окончательной, и Солженицын искренне сожалеет об утраченных возможностях – вот именно это простить Солженицыну нельзя.
Но писатель включен в школьную программу – велено считать великим правдоискателем, а учителя приучены выполнять распоряжения начальства.