К вопросу такой дисциплине специальной интеллектуальной Олимпиады отечественного медиапространства как Национальная Идея (она же национальная идеология), отсутствие которой у нас традиционно уже связывают с неуспехами всего и вся – и государства в общем.
Потому что если бы у нас была национальная идея, то любой русский, конечно же, размножался бы как кроль на ферме, работал бы работу в три смены и не уезжал бы в Казахстан или Грузию. Будь у нас национальная идея, любой бы русский писал классные стихи, чумовую прозу, рисовал бы картины и ваял памятники небывалой красоты. Знай мы, к какому конкретно светлому будущему идём, никто и не подумал бы бухать, материться, плеваться и бросать бычки мимо урны – вместо этого все ходили бы в спортзал и библиотеку. А дети с третьего класса зачитывались бы Достоевским, а не мангой, и изобретали бы вечный двигатель, а не играли бы в Доту и Лигу Легенд.
Ну и, разумеется, с настоящей-то национальной идеей никто и не подумал бы даже говорить неправду начальству и рисовать не соответствующие действительности отчёты. Не было бы ни казнокрадства, ни кумовства, ни коррупции, ни халатности, ни психических расстройств, доводящих современников до какой-нибудь мрачной бытовухи.
Как жаль, короче, что у нас нет Национальной идеи – пишут по нескольку раз в неделю лидеры общественного мнения.
И что бы в этой связи хотелось.
Вообще, сама постановка вопроса, предполагающая, что системные управленческие проблемы можно решить какой-нибудь волшебной таблеткой (в нашем случае внезапная Национальная Идея именно такую функцию должна выполнить), звучит довольно ущербно. Примерно как реклама БАДа, который за ночь увеличит длину и диаметр мужского достоинства на тридцать сантиметров и не потребует консультации со специалистом.
Часть наших с вами современников, кажется, исходит из того, что весь комплекс нынешних государственных трудностей можно подлатать одной лишь поправкой к Конституции – просто официально разрешив государственную идеологию. И тогда мы с вами – ух! – заживём. С космосом, Достоевским, правдой, Великой Целью и регулярным фитнесом.
Сейчас даже не о стандартном заходе речь – «пусть каждый попробует сформулировать для себя национальную идею для двухсот народов, трёхсот языков, тридцати четырёх политических партий, четырёх мировых религий и одиннадцати часовых поясов». Сегодня речь о том, почему никто из лидеров общественного мнения этого до сих пор не сделал (хоть многие и рассуждают по теме на протяжении лет –дцати уже) – и в будущем, вероятнее всего, тоже не сделает.
Дело даже не в том, что участники камлания вокруг национальной идеологии (или национальной идеи, эти два термина, на самом деле, практически идентичны, просто термин «идеология» имеет чуть более чёткое определение) в отечественном медиапространстве обычно оперируют исключительно призывами и заезженными абстракциями. В духе «государство должно разрешить» или «мы хотим правды», или «пусть будет нравственность и духовность». Популизм – это классно и несложно.
Дело в куда более серьезной проблеме. Она заключается именно в апелляции к государству, которое, по мнению многих, должно там что-то дополнительно разрешить и установить, чтоб всем стало хорошо.
Этот подход свидетельствует о том, что сам говорящий понятия не имеет, откуда и как формируются идеологии, и как они приживаются в обществе. Причём, не только государственные, а вообще любого масштаба.
Любая жизнеспособная идея или идеология в обществе является скорее конечным интеллектуальным социальным продуктом, которому изначально требуется нормальный, прочный фундамент. Подобный фундамент для идей и идеологий обеспечивали, обеспечивают и будут обеспечивать исключительно философские школы. «Вот, в СССР же была классная идеология!» - была, да, но её не государство придумало, и не Ленин в телеграме расписал.
Советская идеология – продукт марксистской философской школы. Да, она не повторяет марксизм точь-в-точь, из этой школы вообще вышли разные идеологические формы – и маоизм, и чучхе, и либертарный коммунизм, и что только ещё не.
Но все они в своей основе имеют оформленное философское учение, которое – сурприз! – довольно практичным образом описывает становление государственной и социальной иерархии, делая упор на экономическом аспекте.
Карл Маркс, как вы понимаете, не просил ни у кого в твиттере разрешить ему конкретную идеологию. Он эти идеологии самостоятельно выводил (или его последователи выводили) на основе собственного философского учения – и у него это нормально получалось, просто времени и интеллектуального напряжения требовалось побольше, чем для одного поста в телеграме в духе «государство, приди и сделай мне красиво!».
Аналогичным образом идеи и идеологии российского монархического периода, завязанные на единоначалии власти, являются прямым отражением господствующей христианской религиозной философии («религиозная философия», если что, это не выдуманный термин, он вполне реальный и устоявшийся). «Исконная русская» философия – это вообще в своей основе православное христианство с возведёнными в абсолют добродетелями. И неудивительно, что социальная иерархия имперского монархического периода в России отражала иерархию православия (или чуть шире - христианства). На земле царь-батюшка с советниками, фаворитами, боярами, высокими чинами, а на небе – Бог, ангелы, архангелы, власти, силы, престолы и далее.
Мы до сих пор в этой парадигме и действуем – мечемся между собственной духовной, почти мистической, философской школой православия (из-за чего иностранцы и не могут въехать в загадочную русскую душу), и западными материалистическими философскими учениями, которые невероятно практичны, но которым, с нашей точки зрения, постоянно не хватает духовности.
Больше в этом перманентном околоидеологическом бодалове до сих пор ничего нет, просто лидеры общественного мнения вместо того, чтобы собственной головой попробовать развить одно из устоявшихся учений (уж не говоря о создании чего-то по-настоящему оригинального), почему-то предпочитают всю сложную часть замычать призывами к государству – и просто прыгнуть в дамки. Перепишите Конституцию – и у нас появится Национальная Идея.
Ага.
Философские школы – они же не из ниоткуда берутся. Философия – отличный инструмент моделирования любой последующей идеи и идеологии, позволяющий на теоретическом уровне прикинуть их жизнеспособность.
Но любая философская школа первоначально является исключительно чьим-то индивидуальным мировоззрением, чьей-то уникальной индивидуальной картиной мира, которая просто была проработана до мельчайших деталей – настолько, что позволила со временем дать весьма внятные ответы на вопросы социального взаимодействия внутри конкретной иерархии. И не только духовного, но и политического, и экономического в том числе, обозначая для конкретной социальной группы механизмы внутреннего подчинения и распределения материальных и нематериальных благ.
Любая философская школа, которая способна в дальнейшем автоплодить идеи и идеологии, которые будут оказывать огромное влияние на целые поколения землян – это чей-то интеллектуальный продукт, зачастую такой создаётся одним человеком.
Это одно из самых невероятных свидетельств мощи человеческого интеллекта. Мыслительный процесс всего лишь одного из представителей нашего биологического вида может быть масштабирован на миллиарды человек – и будет на годы вперёд определять развитие всей человеческой цивилизации.
И для этого не надо ничего выпрашивать у государства или сыпать невпопад цитатами из Священного писания или бессчётного количества монографий. Для этого достаточно, чтобы кто-то один в произвольный отрезок времени сосредоточился и начал многократно отвечать себе – в первую очередь себе – на один простой вопрос: «почему?». Это очень простой вопрос, его любой ребёнок задаёт по миллиону раз на этапе взросления.
И каждый полученный ответ вызывает всё тот же вопрос – почему?
Оформленное индивидуальное мировоззрение, которое позволяет создать внятное философское учение, которое затем сможет производить национальные идеи и идеологии – всё это находится глубоко-глубоко в кроличьей норе вашего сознания, копать в котором нужно простым детским вопросом «почему оно так?».
И этот процесс требует большой концентрации и определённого уединения, время на которые в современном динамичном инфополе нет. Поэтому никто из лидеров общественного мнения ни к какой оформленной идеологии до сих пор не пришёл и в будущем, вероятно, не придёт – и до конца времён будет требовать себе национальную идею от государства или соседей по телеграмной сетке.
До тех пор, пока они все, хайпуя на злобу дня, фигачат проходной контент, который за девять месяцев все уже по сто раз переварили, ничего интеллектуально грандиозного они родить точно не смогут.
[Орда] – родная, злобная, твоя