На стене проходной комнатки нашего деревенского дома висел загадочный предмет, назначение которого я никак не могла определить. Длинный железный стержень с петлей и утолщением на противоположном конце; в утолщении ушко, как у иглы, только горизонтальное . Железо старое, видавшее виды, порыжевшее.
Висел предмет на стене комнатки, в которой обреталась бабка Мавра. Приходилась она моей бабушке очень дальней роднёй. Ухаживала за козами - вставала в четыре утра каждый Божий день и вела на пастбище. Умерла она, когда ей было за девяносто, и даже в столь почтенном возрасте была бодрой и сильной - хватала козу за рога и укрощала так, что у норовистой козы Белки напрочь пропадала всякая воля к сопротивлению.
Мавруша была набожной. В углу проходной комнаты висели иконы, теплились разноцветные лампадки. Да, кажется, прогневила Мавра чем-то метателя молний Илью-пророка.
Холмы наши, "бугры", сложенные из плотной, тягучей красной глины, богатой окисью железа, буквально притягивали к себе молнии. Грозы тогда были страшные. Помню, как крестились бабушки и даже ложились на пол, когда гроза стояла прямо над домом. У всех в палисадниках торчали громоотводы - палка высотой несколько метров, на конце её сооружение из толстой проволоки в виде двух поставленных набок квадратов. Одна из таких лихих молний и спалила дом бабки Мавры - то есть дотла. Дело давнее - на моей детской памяти бабка Мавра просто прилагалась ко всему, что было в доме.
...не так давно, лет несколько назад, была на какой-то экскурсии. Что-то про колокола. Приглядевшись к колокольному языку, я ахнула. Загадочный предмет оказался ничем иным, как языком средних размеров колокола. Петля предназначалась для крепления языка к корпусу; ушко - чтобы привязать канат, за который тянул звонарь. Ну и как он к нам попал?
Вспомнилось, как бабушка рассказывала о мёдовской сельской церквушке. Некогда стояла она на высоком берегу Оки, рядом с усадебным домом. Дом - деревянный - спалили по пьяни комсомольцы в самом начале "славных дел". Уцелело лишь каменное крыльцо. От церквушки вниз с холма через лес шла "Попова дорога" - по ней на телеге съезжал батюшка, направляясь в соседнее село, побольше нашего Мёдова. Попову дорогу я знала - там была пропасть маслят. Маслята и сейчас водятся в изобилии - на лужайке, где Попова дорога выходит в поле. Только проехать по ней сейчас затруднительно - зарастает рябиной да лопухами размером с небольшую пальму. То есть, на телеге-то, наверное, можно, а на машине уже не выйдет... Церковь сломали примерно тогда же, как сожгли барский дом. Жители деревни спасли то, что и как сумели. И богобоязненная Мавра повесила язык разбитого колокола к себе на стену, поближе к образам.
Вот такая история. Ближайший же храм - Троицы Живоначальной - находился от нас в десяти километрах, в городке на противоположном берегу Оки. Туда-то и ходили по надобности - исповедь, крестины...Автобусы, понятно, появились уже в новейшее время. А раньше- на лодке на другой берег, а там пешком. Храм, построенный в середине девятнадцатого века на средства местных фабрикантов-текстильщиков, был внушительных размеров. Его золочёный купол и сейчас служит главным ориентиром в городке. Колокольни у храма нет - сломали в 1930-м, во времена богоборчества. Рассказывают, что полез нечестивец и на главный купол, сорвать крест. Да упал и разбился насмерть, после чего решимость доламывать храм испарилась.
Именно в этом храме крестили моего отца. Папенька родился аккурат в ночь с тридцать первого декабря на первое января. Сей факт, возможно, и объясняет, почему поп на удержал в руках младенца, и тот упал. К счастью, не пол, а плюхнулся прямо в купель, едва не захлебнувшись. Хорошо, успели выловить бдительные родственники. Так или нет, не знаю, однако папенька всю жизнь чурался всего, что было связано с церковью и особенно её служителями. "Они меня чуть не утопили", - говорил он.
А церковь, маленькую сельскую церковку, воздвигли в соседней деревне уже в начале века нынешнего. Её отлично видно из моего вишнёвого сада, который сбегает вниз с холма. А когда звонят колокола, звон плывёт и над яблонями-вишнями, и над моим старым домом, в котором - в красном углу большой комнаты - висит Маврушина икона со Спасителем - наша хранительница.