Традиции людей, связавших свою жизнь с морем, отличаются от правил, существующих в «сухопутных» сообществах. Не всегда родственники погибших в море могли найти тела, чтобы похоронить их. Погребальные традиции разных народов учитывают вариант «погребения без тела», разными способами обозначая место упокоения его души. Кандидат исторических наук, исполняющий обязанности директора Центра гуманитарных проблем Баренц-региона Кольского научного центра Марк Шахнович на протяжении двух десятилетий исследовал валунные сооружения на территории Русской Лапландии и Западного Беломорья и выдвинул свою гипотезу их происхождения. Она связана с традицией, которая решала эту проблему в православных общинах позднего Средневековья в изученном регионе.
Статья об этом появилась в третьем номере журнала «Самарский научный вестник» за 2022 год. Археологические находки, описанные как группы «каменных сложений неизвестного назначения», располагаются в Северной Карелии — на озере Среднее Куйто, в приграничном районе Мурманской области на лесном озере близ города Ковдор и на острове Кильдин в Баренцевом море.
Все они аккуратно возведены из валунов разного размера, располагаются достаточно компактными группами недалеко от воды и не использовались в хозяйственных целях. Эти находки можно принять за могильные холмики, однако при тщательном изучении их содержимого не удалось найти никаких следов погребения. Сходный характер имеют объекты на реках Ура и Западная Майка в Мурманской области, а также в Лоухском и Калевальском районе Карелии.
Изучение таких сооружений пока находится на начальном этапе. По предположению Марка Михайловича, широтная ориентированность каменных сложений, общее расположение «за водой» или на периферии «освященной земли» и визуальное сходство с намогильными земляными холмиками или деревянными «домиками мертвых» позволяют отнести их к православной погребальной традиции и обозначить как места упокоения души при отсутствии тела (кенотафы).
Средневековые православные погребальные традиции предполагают разделение усопших на умерших «своей» и «не своей» смертью с крайне осторожным и опасливым отношением ко второй группе покойных («нечистых») и ограничениями по их христианскому погребению и церковному поминовению. Утонувшие однозначно относились ко второй категории, однако такая смерть считалась, скорее, несчастным случаем, и место, где произошла трагедия или было найдено тело, становилось сакральным: там возводили памятный крест или часовню. При обнаружении утопленника его, как правило, хоронили на берегу недалеко от места его находки. С теми, чье тело не смогли похоронить, приходилось поступать иначе.
Душа в православной традиции — это некий «двойник» человека, его бессмертная субстанция, заключенная в теле при жизни и обретающая бессмертное существование при погребении. Душа «нечистого» умершего, не получившая пристанища, не может попасть «на тот свет». Для облегчения посмертной участи, кого не смогли похоронить, и защиты мира живых от негативного воздействия «души непохороненных костей» создавали кенотафы — своеобразные укрытия, с разной степенью сходства воспроизводившие традиционные захоронения. «Территория мертвых» отделялась искусственными (ограда, ров) и природными физическими границами от мира живых. Открытая вода и камни — это невидимые и непроходимые для нечистой силы рубежи. Возможно, поэтому для создания кенотафов выбраны камни, а не обычный грунт.
В отечественной историографии тема создания кенотафов как разновидности православной погребальной практики, связанной с умершими «до срока», освящена недостаточно, и предложенная археологом Кольского научного центра гипотеза призвана не «закрыть белые пятна», а активизировать научную дискуссию. Автор исследования предполагает, что работа по обследованию валунных сооружений в приполярных регионах должна продолжаться. Сейчас традицию создания каменных кенотафов можно ограничить территорией, на которой была распространена культура русских и карел Поморья европейского Севера, однако существует вероятность находок сходных объектов и в других регионах Русского Севера.