Этой поездки мы ждали, как пустыня Сахара дождей. В Анжуне тихо спал наш старый португальский дом. В головах плясали мечты о том, как мы пьем манговый ласси в кафе, скупаем креветки у местных рыбаков и мчим на Энфилде в алеющий закат.
Вечер накануне отъезда. Посреди комнаты с широко открытым зевом лежит огромный чемодан, в который радостно бросаем всякую утварь. В 5.30 выезд на жд вокзал, потом на сапсане до Москвы, а там прямой рейс в Гоа.
В 12 ночи муж встает с кресла, делает шаг по направлению кухни, истошно кричит и падает на пол. Поборов панику, бросаюсь его спасать.
Да. Это невралгия. И она случилась в самое неподходящее время! Долобене, индийская мазь Кайлаш, растирания спиртом...бестолку.
Час ночи. Иду в аптеку и скупаю табетки против невралгических болей. Опять мимо.
Не сдаёмся.
2 часа ночи. Звоним в скорую, проходим кучу формальностей, пересказываем трем разным операторам, что с нами произошло. Мне кажется, что любой другой экстренный больной из-за этих протоколов мог бы умереть.
Чертовски злюсь.
- Вы сделали все необходимое, мы не приедем. Приложите горячую бутылку с водой к пояснице.
3 часа ночи. Эксперименты с бутылкой потерпели фиаско. Боль не уходит, подвижность не возвращается. Звоню в скорую с острым желанием устроить ра@ёб.
4 часа утра. Пожилой врач заполняет документы, медсестра колет обезбол. Диагноз - остеохондроз. Тяжести не поднимать, отлеживаться и ждать пока само пройдет.
5 часов утра. Вова стонет от боли. Я плачу от усталости, бессонницы, безысходности и всех горестях на земле.
Билеты 100 тысяч и они невозвратные. ПЦРы, страховки, судвихи - тоже.
Вдруг муж волевым усилием встает, подходит к чемодану и прорычав "ЕДЕМ", начинает забрасывать в него все подряд.
Это был тяжелейший день для нас обоих: такси, поезд, такси, аэропорт. Все вещи были на мне, благо люди помогали с чемоданом и рюкзаками. В Шереметьево мужу укололи Кеторол, мы прошли все круги бюрократического ада и вылетели в Индию.
Вова героически перенес все тяготы пути, и через 7 часов наши лёгкие вдохнули теплый гоанский воздух. У него все хорошо: уже успел загореть, газует на Энфилде и танцует на дискотеках под Протиджей.