Мужа хоронила рядом с родителями. С юности Игоря поладить они никак не могли, ссорились, каждый по-своему жизнь видел, так может в том, ином, мире ближе друг другу будут… Старший сын суетился, Мишенька. Сама не могла заниматься всей этой маетой, да и не хотела себя заставлять. Никак не верилось, что мужа больше нет рядом.
Окончание. Начало истории читать здесь
Все глобальные вопросы обычно он решал, хоть Наталья тоже не была тепличным растением, но…Будто купол был защитный вокруг и вдруг рухнул в одночасье. Боль поселилась в сердце, тянущая, тоскливая, потеряла себя во времени и пространстве.
- Осиротели мы с тобой, Глашенька, никто нас больше так не приголубит, как папка, - плача, гладила по лобастой голове поскуливающую собаку. Та как-будто горе ее понимала и принимала на себя. Тенью по пятам ходила, носом холодным в ладонь торкалась, жалела.
Как ни уговаривал Андрюша, младшенький, в городе Наталья Петровна не осталась. Домой поехала, в деревню. Сыновья, конечно, тоже отца оплакивали, но жизнь-то продолжается, у обоих работа, семьи. В бешеном городском ритме нет места долгим переживаниям и слезам…
Как она ту зиму прожила, спроси, сама бы не ответила. Сыновья звонили часто, а вот визитами не баловали. Обеим невесткам не по душе была жизнь деревенская, не понимали, что свекровь в этой глухомани забыла? Да разве объяснишь, коли самим невдомек, Наташа и не пыталась. Как сон пустой время пролетело.
Иной раз только ради Глаши да кошки Муси по утрам себя вставать с постели заставляла, а то бы так и лежала под одеялом в холодном помещении. А раз уж поднималась кормить их да на улицу выпускать, то и печь затопляла, начинала потихоньку шевелиться, делами домашними заниматься.
С весной ожила понемногу, начала в цветнике, в теплице возиться. Миша, наконец, приехал на выходные, огородик перелопатил вручную, на грядки поставил. Картошку сноровисто, в четыре руки посадили. Баньку протопили. Сидели распаренные у самовара, Наташа на сына поглядывала, любовалась: красавец, чем старше становится, тем больше на отца походит, матереет, сам уже дважды папа…
- Чего внуков не привез с собой, сыночек?
- На юг улетели с Мариной, через две недели только вернутся.
- А сам что же? Мы с твоим папой никогда отдельно не отдыхали.
- Некогда, мам, работа, - хмурится Мишенька, чувствует мать, не очень ладно в семье, но в душу не лезет, сам расскажет, если потребность будет…
Но не поделился, молчком поехал сын, перекрестила в дорогу, вернулась обратно, на калиточку крючок накинула. Посидели с Глашей, посумерничали, тишину послушали. Снова никого рядом нет. Ни проезжих не слыхать, ни соседей. Только Муся из ближних кустов рыжим хвостом мелькает, дразнит Глашу, играть зовет, но та от Наташи не отходит, только ухом поводит настороженно.
- Эй, бабье царство, пошли-ка домой, молока налью!
Наперегонки бегут две подружки впереди хозяйки, в ногах путаются…
В постоянном движении не хватало Наталье времени жалеть себя, неприкаянную. С лета плавно за черникой пошла брусника, а там и и клюквенный сезон начался. Осень была затяжная, теплая, на плоды богатая. И в земле уродилось, и на земле.
В лес с Глашей по грибы ходили-бродили: черноголовики, подосиновики полосой шли, белых нарезали-насушили, опят-маслят замариновали.
Возвращалась как-то с болота по натоптанной тропе, мешок за спиной тяжелый, полный спелой ягоды. Увлеклась, собирая, да не заметила, как сумерки опускаться начали. Еле успела на дорожку знакомую вывернуть, по ней до деревни и в потемках выйдешь, не страшно.
Вдруг - пыхтит впереди что-то темное, ворочается. Испугалась слегка, насторожилась, иногда и Потапыча на болотах видали, косолапый тоже любит кислой ягодкой полакомиться. Прислушалась - а вот и нет, так только люди языком грешат, чертыхаются!
Возле самого выхода из болота была на тропе одна прогалинка, местечко нехорошее, ступишь неловко, так по пояс и провалишься. Прямо по центру ямины шест воткнут с ярким флажком, приметным, местные в бок обходили, а приезжие иногда по незнанию все равно заныривали.
Подошла ближе Наташа: мужичонка какой-то с краю по колено увяз, одну ногу вытащит, вторую еще глубже болото засасывает, рюкзак лишним весом на плечи давит…
- Как же тебя занесло так? Специально для вас метка поставлена, дорожка в бок намята!
- Торопился, на автобус бежал, вот и промахнулся в потемках!
- Ладно, погоди, не дергайся только сильно, а то еще пуще затянет!
Наталья Петровна скинула мешок на высокую кочку. Надломила сухую сосенку и придвинулась к несчастному.
- Ты рюкзак-то с плеч сбрось!
Мужчина опасливо покосился на Наташу, но подчинился, зацепила слегой, подтянула по прогалине на сухое, усмехнулась криво:
- Да не бойся, сроду чужого не брала! А теперь сам хватайся, тянуть тебя буду, болезный!
Уперлась в молодые сосенки ногами, тащила изо всех сил. Лежали потом рядом во мху, мокрые, дышали тяжело, прерывисто, пар изо рта облачками поднимается. Небо над ними звездное, глубокое, непостижимое. И так ясно понимаешь, как дорога, бесценна жизнь…
- Спасибо! Один я бы точно не справился… Думал - всё, никого кругом нет, потому и кричать не решался - все равно не услышат…
- Нечего валяться, застынем так. Поднимайся, на выход пойдем! - засуетилась, застеснялась Наталья Петровна.
По темноте след в след вышли в деревню. Сел на остановке на лавку. Обернулась, окликнула:
- Чего уселся? До утра теперь автобусов точно не будет, а машины на неделе ездят редко. Пойдем, переночуешь. Не съем, не бойся.
- Сами-то не боитесь незнакомого человека в дом пускать? Вдруг я вор или убийца?!
- Не боюсь, всё самое страшное в моей жизни уже случилось…
- Как Вас зовут?
- Наталья Петровна… Наташа…
- Василий. Очень приятно. Я Вам так…
- Давай уже без китайских церемоний. Мы с тобой только что так натерпелись, что и на “ты” вполне перейти можем, договорились?
- Хорошо…
Отогрелись, пили чай в теплой комнате. Наташа смотрела на симпатичного Василия в мужнином свитере и изо всех сил старалась не зареветь. Глаша ходила вокруг гостя кругами, принюхивалась, не понимала, как на него реагировать. Вроде чужой, а вещи на нем Хозяина…
- Может, позвонить кому надо? - нарушила тишину Наталья.
- Нет, некому звонить, - суровые складки вокруг рта мужчины, обозначились еще четче, - Один я. Два года уже один. Так мечтали с женой - выйдем на пенсию и заживем, хочешь в лес, хочешь на озеро, в любой момент… Не довелось…
Так и встретились два одиночества. Через пару дней Вася вернулся, вещи Игоря отглаженные привез обратно, конфет и фруктов Наташе с благодарностью за то, что в беде не оставила. Потом возвращался снова и снова, то дров наколоть, то калитку поправить… Пока однажды не остался совсем. Вытащила Наташа новую жизнь свою из болотной трясины…
После Нового Года неожиданно сыновья в гости приехали с подарками, семьями и внуками. А у матери на дворе чужой мужик дрова колет, сама в поленницу укладывает, переговариваются тихо между собой, посмеиваются так дружно, по-домашнему.
Рассердился Андрей, усмехнулся недобро, двинулся в сторону:
- Быстро же она отца забыла! Пойду нарушу эту идиллию!
- Стой! - одернул его старший, - Только попробуй ей хоть слово плохое сказать! Как родители друг друга любили, ты прекрасно знаешь. Нам бы такую жизнь суметь прожить, в любви и согласии! А вот как ей тут одной жилось, без него, кто знает… Не нам мать упрекать! Так что улыбнись, брат, и порадуйся за нее!..
Уважаемые друзья, благодарю за внимание! Дай Бог здоровья, любви,
согласия, мудрости и терпения в ваши семьи!
Если история вам понравилась, не стесняйтесь поддержать автора лайком, подпиской и комментариями, буду очень признательна!))