Найти в Дзене
Чижик

Интриган, смутьян да кобель

Две старушки без зубов  Толковали про любовь: "Мы с тобою влюблены, Ты в кисель, а я в блины." Дед Макей выводил зычным голосом частушки, ловко играя на гармошке. Его неизменный картуз съехал на бок, а в голубых глазах, обрамлённых глубокими морщинами, искрилась радость. Гордые петухи спустили свои цветастые хвосты, слушая Макея, а мартовские коты завистливо жмурились на такой голосище. – Уууу, опять скулит, пёс старый,– шепнула Нюра подружкам.  – Ох и не говори, Нюрушка, но как поёт-то. Хорошо!– причмокнула Пелагея. Фёкла лишь качала головой, соглашаясь с Пелагеей. Старушки гордо вскинули головы и засеменили мимо деда. – Дявчонки! Айды сегодня вечером на гулянки с песнями!- прокричал весело Макей. 70-летние девчонки приосанились да завопили в три горловины. – Вот шо удумал, дела у нас, пироги печь, салфетки шить. – Ага, ковры ткать, зярно перебирать. Ноги вытяните вечером перед новостями ентими и будете глазеть в ящик. Айда под гармошечку да пройтись.  Старушки проскакали мимо, аки го

Две старушки без зубов 

Толковали про любовь:

"Мы с тобою влюблены,

Ты в кисель, а я в блины."

Дед Макей выводил зычным голосом частушки, ловко играя на гармошке. Его неизменный картуз съехал на бок, а в голубых глазах, обрамлённых глубокими морщинами, искрилась радость. Гордые петухи спустили свои цветастые хвосты, слушая Макея, а мартовские коты завистливо жмурились на такой голосище.

– Уууу, опять скулит, пёс старый,– шепнула Нюра подружкам. 

– Ох и не говори, Нюрушка, но как поёт-то. Хорошо!– причмокнула Пелагея. Фёкла лишь качала головой, соглашаясь с Пелагеей.

Старушки гордо вскинули головы и засеменили мимо деда.

– Дявчонки! Айды сегодня вечером на гулянки с песнями!- прокричал весело Макей.

70-летние девчонки приосанились да завопили в три горловины.

– Вот шо удумал, дела у нас, пироги печь, салфетки шить.

– Ага, ковры ткать, зярно перебирать. Ноги вытяните вечером перед новостями ентими и будете глазеть в ящик. Айда под гармошечку да пройтись. 

Старушки проскакали мимо, аки гордые лани, гордо вскинув головки в цветастых платках. Каждая в своих мыслях, молча разошлись.

Нюра в вечерних сумерках оглянулась, как высококлассный шпион, вываливаясь за калитку. Поправила выходной, красный платок да платье с цветами и поковыляла к дому Макея, держа в руках банку малинового варенья. С другой стороны дороги кралась, как тигрица, в праздничных сапогах да обмотанная бусами на шее Пелагея, прижимая к себе травяной чай в термосе. 

– Нюра?

– Пелагея?

Старушки столкнулись у калитки дома деда и хлопали друг на друга глазами, как совы. 

– Пироги говоришь готовить? Салфетки ткать?– заверещала Нюра.

– А сама-то шо не ткёшь, ткачиха-паучиха, – завопила Пелагеюшка. 

Из дома на крик выскочил Макей. А за его спиной маячила голова Фёклы, украшенная розовой помадой да голубыми тенями до бровей. Чернильные бровки её взлетели кверху, завидев подружек.

Все четверо замерли. 

– О, матрёшка кака, хде помаду раздобыла, – расхохоталась Нюрка.

– А сама-то платок похоронный небось достала да платье,– ввернула Фёкла. 

Вопли понеслись над сельским сумерками, не давая шанса собакам вставить свой лай.

– Дявчонки, красавицы, подёмте-ка гулять, петь,– прыгал Макей вокруг верещащих бабушек. Старушки остановились и воззрились на деда, что тот попятился в обнимку с гармонью.

– Смутьян!

– Интириган!

– Кобель!

– Ааааа, я-то, шо такое, гулять звал, петь,ууууу,- завыл Макей, хватаясь за сердце. 

Старушки вмиг подхватили его и поволокли домой. Отпаивали чаем с малиновым вареньем да каплями сердешными. А после попросили сыграть им, да спеть душевно. 

Вечером довольные собой разбрелись старушки по домам, отпуская колкости друг дружке. А на деревню нежно опустилась ночь, окутав объятиями аккуратные домики. 

Чтобы не происходило, а близкие всегда поддержат, помогут и поймут. Доверяйте своим верным друзьям, это сближает.