Высокомерным был, чтобы смотреть в проблемы свысока, Картина мира жé большé с того не становилась. Тщеславным чуть не стал в желании наполниться величиною дел своих, но уменьшался до крупицы каждый раз, Как только анимы в другое русло рекá лилась. Я ненавидим многими - и пусть. Чужая злоба сердца сердце не тревожит, Ведь субъективной ядом доброты их не травил, С того сильней себя самих те стали множе. Но есть вопрос, в уме что не затих. Сколь долго может человек идти? И делает ль его то человеком? Сквозь сколько терний он готов прорваться по пути, не видя звёзд, Будучи посыпаем пеплом всех тех мостов, что сожжены давно. И вновь, копая землю сквозь, Вскользь понимать, что роет он себе могилу Побега от поверхностей мирских, опошленных (как думал он) пространств и смыслов. Да, ну и что? Там небо пеленали дымкой смога, Чтобы не видеть звёзд вверху людИ, что слишком заняты друг другом, Чтоб в поиске чего-то взор направить в высоту. А я ещё то помню, я смогу, Что