Сегодня годовщина смерти Патриарха Сербского Иринея (1930-2020), мудрого, радушного Первоиерарха-миротворца, любившего Россию и благодарного ей. При этом Патриарх предупреждал об опасности раскольнической войны против Церкви Христовой.
Дух от духа, плоть от плоти сын сербского народа
Родился будущий Патриарх Ириней еще в королевстве Югославии 28 августа 1930 года до войны. В крещении его нарекли Мирославом, – это имя, носитель которого призван свидетельствовать о мире Божием и о славе Божией. Он и пострижен в монашество с именем Ириней, что от греческого тоже значит мир. Первое слово, сказанное Патриархом сразу после интронизации, было также посвящено миру, столь желанному в Сербии после бомбежек НАТО, резни от албанцев: «Мы молимся ко Господу, ко святым Печским и всем святым угодникам Божиим, чтобы на этой земле воцарились мир, согласие и любовь между народом и чтобы как можно скорее исцелены были все раны, нанесённые ненавистью и злобой».
Происходил будущий Патриарх из села Видова близ города Чачака – это такой самый-самый что ни на есть сербский центр. Люди оттуда отличаются в хорошем смысле упорством, умеют добиваться поставленных целей.
ЕЩЕ ЕГО РОДИТЕЛИ УЧАСТВОВАЛИ В БОГОМОЛЬЧЕСКОМ ДВИЖЕНИИ ПОД НАЧАЛОМ СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ (ВЕЛИМИРОВИЧА) – ЭТО БЫЛ ТАКОЙ ПОДЪЕМ МИРЯН, РАТОВАВШИХ ЗА ВОЗРОЖДЕНИЕ ВЕРЫ, ЦЕРКОВНЫХ ТРАДИЦИЙ. ОНИ МНОГО ПАЛОМНИЧАЛИ, УСТРАИВАЛИ КРЕСТНЫЕ ХОДЫ, СОБОРЫ, ВМЕСТЕ МОЛИЛИСЬ, ИЗУЧАЛИ СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ, ЗАНИМАЛИСЬ КАТЕХИЗАЦИЕЙ, ПРОСВЕЩЕНИЕМ МОЛОДЕЖИ.
Это всё было народной инициативой, шло именно снизу, хоть и поддерживалось отдельными иерархами, такими, как святитель Николай, но у иных церковных бюрократов могло вызывать и насмешки. А вот святейший Ириней был этому народному церковному фронту приобщен, возрастал в этой братской ревностной до Богоугождения среде. Большинство из этих мирян потом, кстати, и стали монахами, священниками. Благодаря им, когда к власти в Сербии так же, как и у нас, пришли коммунисты, Сербская Церковь и выстояла.
На страже Косово
Он окончил духовную семинарию в Призрене, что на территории Косово и Метохии. Там же после был преподавателем и даже ректором. И эту связь с Косово и Метохией сохранял всю жизнь. Часто высказывался об этих землях: «это наше сердце», «это то, что мы не должны потерять» и т.д. Но когда требовалось возвысить голос при затеях политиков разделить Косово и их соглашательских шагах к трансформациям, он всегда чрезвычайно жестко и во всеуслышание указывал на то, что это часть Сербии и никаких компромиссов тут быть не может. Постоянно сам бывал в Косово. Даже тогда, когда это было небезопасно.
Патриарх Ириней – дух от духа, плоть от плоти сербского народа. У него всегда была весьма определенная и четкая позиция. Невероятно цельный человек, 35 лет возглавлявший Нишскую кафедру. Никуда сам ни по какой «карьерной лестнице» продвигаться не стремился. Просто трудился там, куда поставил его Господь. Множество построил, восстановил церквей. Взращивал, рукополагал духовенство. С народом общался, всюду всегда ездил, много пешком ходил, любой к нему мог подойти под благословение, что-то спросить, сказать. И он точно таким и остался, даже когда его избрали Патриархом.
Старцы-Первосвятители
Когда его кандидатура прошла в последний тур выборов на Патриарший престол, иные поговаривали, что у него меньше всего шансов. И даже когда его уже выбрали (а избирают там в последнем туре жребием из трех кандидатов, – как у нас в свое время Святителя, Патриарха Тихона), опять злые языки не унимались: ненадолго, мол. А он совершенно мирно, вдумчиво, крепко и после своих 80-ти еще 10 лет всей Сербской Церковью правил, – и не из своих покоев, а именно объезжая храмы, монастыри, везде служа литургии, всенощные, сам помазуя, причащая, общаясь с людьми.
Так в Сербии уже не в первый раз получается, что Патриархом становится тот, про кого меньше всего думали, что это будет Патриарх. А Господь избирал тихих непритязательных служителей. Они в чем-то даже похожи с другим Сербским Патриархом Павлом.
Просто Патриарх Павел постарше его был лет на 16. Но к своему первосвятительскому служению и тот, и другой уже были старцами. Сербы и того, и другого Предстоятелей «деда» называли, – такой всеобщий дедушка. Как-то у них так всё по-родственному, просто, тепло.
И тот, и другой Сербские Патриархи – Павел и Ириней – всецело себя богослужению отдавали. Владыка Ириней – 60 лет предстоял престолу, 2/3 своей жизни! – более 45-ти лет из них в епископском сане. Служили они чуть ли не до последних своих дней. Святейший Ириней всё также служб не пропускал, – уже когда только совсем слег, сам уже не служил, но, разумеется, молился, причащался. Духом своим всех как-то мог объять, держал – отец, покровитель нации.
Он старался не пропускать ни одного богослужения
Патриарх Ириней был очень простой, доступный в общении человек. Многим памятно его особое спокойствие на службе, отсутствие каких-либо протокольных регламентаций, церемоний. Патриарх всё делал сам: сам помазывал, сам причащал. Стремился к тому, чтобы с народом общаться как можно больше, дольше. Помазание на Всенощном бдении у него могло длиться часа два. Никого не упустит из поля зрения, не забудет.
Он говорил:
«ЦЕРКОВЬ – ЭТО НЕ ТОЛЬКО ЕПИСКОПЫ И НЕ ТОЛЬКО СВЯЩЕННИКИ, ЦЕРКОВЬ – ЭТО И НАРОД, ТОЛЬКО В ОБЩЕНИИ С НАРОДОМ МЫ СОСТАВЛЯЕМ ЦЕРКОВЬ. ЦЕРКОВЬ – ЭТО ОДНО ТЕЛО, ДУХОВНОЕ ТЕЛО, ТЕЛО ЦЕРКВИ».
«И естественно, – подчёркивал, – чтобы отношения были духовными, искренними, близкими, родительскими, братскими, мы сами, иерархи, перед Богом должны быть именно такими – простыми, открытыми. И народ должен знать и чувствовать, что в Церкви царит атмосфера духовного согласия, духовных отношений: чтобы мы спрашивали не “кто из нас больше?”, “кто значительнее?”, а кто может сделать больше для развития Церкви своим личным развитием в духовной жизни».
Сам он, где бы ни путешествовал, всюду неизменно старался не пропускать ни одного богослужения. Даже когда все официальные мероприятия заканчивались и все шли пить кофе, как-то отдыхать, вдруг, вспоминают, появлялся владыка Ириней, который неизменно спешил в храм. Часто один, без сопровождения.
НИ ОДНОЙ СЛУЖБЫ СТАРАЛСЯ НЕ ПРОПУСКАТЬ: КАЖДЫЙ ДЕНЬ БЫЛ И НА УТРЕННЕМ, И НА ВЕЧЕРНЕМ БОГОСЛУЖЕНИИ.
Национализм, ересь, раскол чреваты войной
Запомнился Его Святейшество Ириней очень ровным человеком, – никогда он ни на кого не раздражался, не кричал. Если и выражал какое-то недовольство происходящим, всегда это было как-то по-отечески. И ему достаточно было только намекнуть тем, кто с ним сослужил, например, что не так что-то, и его сразу же слушались, – полуслова, полувзгляда было достаточно, такое было к нему почтение. Эта его подчеркнутая неконфликтность вовсе не была неким дипломатическим шармом.
Он прямо выступал, когда требовалось обличить зло. Например, в 2019 году призвал Римско-католическую церковь принести покаяние в тех зверствах, которые чинили хорватские усташи на территории Сербии (в том числе среди прямых руководителей геноцида были и католические монахи), обвинил Католическую церковь не только в многолетнем потворстве преступлениям против сербского народа, но и непосредственном участии. «От Католической церкви мы ждали осуждения преступлений, но она до сегодняшнего дня молчала. Ее молчание придало сил многим, которые совершали зло и остались не осужденными этой религиозной организацией».
ПРО УКРАИНУ СО ВСЕЙ ТОЙ НЕНАВИСТЬЮ К РУССКИМ, КОТОРУЮ ТАМ ВСЕВАЛИ, С ЧИНИМЫМ РАСКОЛОМ С ПЦУ, СОЗДАННОЙ ПО ПРИНЦИПУ НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОЙ СЕКТЫ, ПАТРИАРХ ИРИНЕЙ ГОВОРИЛ: «ТО, ЧТО ТВОРИТСЯ В УКРАИНЕ (ГОВОРИЛ ОН ЭТО ПОСЛЕ МАЙДАНА), ЭТО КАК БУДТО БЫ БРОСИЛИ БОМБУ В НАШ ДОМ». ПРОИСХОДЯЩЕЕ В УКРАИНЕ ПАТРИАРХ ИРИНЕЙ НАЗЫВАЛ «РАСКОЛЬНИЧЕСКОЙ ВОЙНОЙ ПРОТИВ ЦЕРКВИ ХРИСТОВОЙ», ЧТО РАНО ИЛИ ПОЗДНО БЫЛО ЧРЕВАТО И ГОРЯЧЕЙ ФАЗОЙ ВОЙНЫ...
Как писал святитель Николай Сербский в своей книге «Война и Библия»: «Нация, как и все идолы, не оставляет места Богу. …В своих уродливых формах национализм не столько означает любовь к своему народу – это было бы совсем естественно, – сколько презрительную ненависть к соседям, что, конечно, отвратительно перед лицом Творца всех народов…»
Откровения
Патриархом владыка Ириней стал уже в 80. Но он, всю жизнь неустанно трудившийся, был весьма крепок, бодр. Память у него была феноменальной, – всё он вплоть до деталей знал, никогда не забывал людей, с которыми общался. Про него вспоминают, что он при каждой личной встрече тут же узнавал, радовался:
– О-о! Наш! Где ты? Как дела? – вот на таком, человеческом уровне шло общение.
В общении с ним бывали такие откровения, что, как рассказывают, ты сразу же понимал, что Патриарх Ириней духовно прозревает что-то в человеке, с которым он вообще впервые в жизни общается. Это ошеломляло. Он мог выслушать незнакомца и с ходу сказать тому что-то о самой сути его жизни, как будто он с ним уже много десятилетий знаком.
Как-то в Белград приезжала российская делегация во главе с отцом Андреем Ткачевым, в соборе святого Саввы была организована презентация его книг, выпущенных в Сербии. А на следующий день прибывшим была назначена аудиенция у Патриарха. Это не было какой-то официально запланированной встречей, но гостям из России сказали, что, может быть, Патриарх примет. Все туда поехали, отдавая, впрочем, себе отчет в том, что Патриарху 88 лет, он очень занят, вряд ли он следит за всеми там книжными новинками, это, что называется, не его сфера, в которую ему погружаться надо. И вот несколько наших делегатов приходят, к ним подтянулись еще некоторые сербы, это был такой полуофициальный прием, все пили кофе, разговаривали:
– Ваше Святейшество, вот вышли книги… Мы вам передаем несколько томов… – сообщают запросто подсевшему к ним уже в ходе беседы Патриарху.
А он так всех слушал, слушал, а потом, когда отец Андрей ему эти книги поднес, Святейший вдруг поднял так руку, махнул ею вверх – не то благословляя, не то просто так дружески приветствуя:
– О-о! Андрейка-Андрейка! Пиши-пиши-пиши!
«Это выглядело так, – вспоминал потом участник встречи, – как будто это близкий родственник увидел кого из своих любимых внучиков или племяшей, кого он с пеленок знает, и сильно по этой детке соскучился. А виделись они с отцом Андреем впервые... Во всех словах святейшего Иринея всегда была такая глубина, точно он духом чувствует всё, – в нем не было никакой поверхностности, хотя и вникать ему во многое особо было некогда. Но вот эти книжки из рук отца Андрея он воспринял так, как будто он давно уже все их прочитал и даже молился сам, чтобы они вообще когда-либо были написаны».
Не патетично, а искренне любил Россию
Патриарх Ириней про Россию всегда отзывался пронзительно глубоко. Русских он очень любил. Всегда подчеркивал единство наших Русской и Сербской Церквей, русского и сербского народов.
ЕГО ЗНАМЕНИТАЯ ФРАЗА ПРО МАЛЕНЬКУЮ ЛОДОЧКУ СЕРБСКОЙ ЦЕРКВИ, КОТОРОЙ НАДО ОБЯЗАТЕЛЬНО ДЕРЖАТЬСЯ БОЛЬШОГО КОРАБЛЯ ЦЕРКВИ РУССКОЙ, ПРИШВАРТОВАТЬСЯ И СЛЕДОВАТЬ В ФАРВАТЕРЕ, ЗВУЧАЛА У НЕГО ПОСТОЯННО.
Считал Россию покровительницей Православия. Был безмерно по-родственному и молитвенно благодарен русским за помощь в восстановлении сербских святынь, тем более в разоренном Косово. А также за поддержку в завершении убранства храма святого Саввы в Белграде – там особо потрудились преподаватели и выпускники Российской академии художеств, факультета церковных художеств ПСТГУ.
Патриарх Ириней говорил:
– Если бы не русские, мы бы еще 100 лет этим занимались.
Так они и до этого более века этот задуманный по прообразу Святой Софии Константинопольской собор строили. Святейший Ириней даже хотел освящать его вместе с нашим Патриархом Кириллом, чему не удалось осуществиться, но сам он все-таки успел освятить эту достроенную и благоукрашенную, наконец, святыню. И это стало таким символичным итогом патриаршества этого Первоиерарха-строителя.
Ольга Орлова