Только ленивый, на деревне не говорил - Верка Кудряшова замуж выходит!
Вера знает, ей многие завидуют. Каждое утро, на окне в пузатой оранжевой вазе стоят цветы. Маки, васильки, ромашки. Когда Андрей только успевает их менять, чтобы не вяли?
Вера открыла широкие магазинные двери, шагнула в прохладное нутро. Пахло хлебом, соленой рыбой. Магазин стал наполняться покупателями. Первой в очереди стояла Ольга Гладина. Когда-то они с Верой за одной партой сидели в школе. Хорошенькая, пухленькая, словно из сдобного теста с сахаром её выпекли. А муж её, комбайнер Леха рыжий, вечно загорелый до красноты. Леха любит выпить. Правда в страду держится, а как только рожь уберут, так и напьется. До кровати дойти не может. Проснется Олька утром, а Леха раскинув, руки и ноги спит на полу. Просыпается, кается, что больше ни-ни, ни глоточка, а к вечеру снова пьянехонек.
Вот и сегодня Ольга вздохнув, говорит - Мне полкило конфет - подушечек, пачку геркулеса и хлеба пять буханок. - Да, ещё Вера бутылку «пшеничной». Опять Лешка запил. Надеюсь ненадолго.
На весы была небрежно брошена авоська.
- Хлеба десять, леденцов. Консервы. Макарон взвесь. - Ну чего как не родная? По ту сторону прилавка стояла Валька Огородова. Улыбалась желтыми, лошадиными зубами. Валька знала, что она не красива. Зато у неё каждые два года рождалось по ребенку. От кого неизвестно. Ребята были разномастные. Женщины искали в Валькиных ребятах сходство со своими мужьями, так на всякий случай. И не находили. Валька и сейчас стояла, оттопырив уже большой живот. Нашелся какой-то пришлый мужичок. С большой ленцой правда. Дома любил посидеть да в окно смотреть. И ростом не вышел. На деревне его звали Митя – сморчок.
Складывая продукты, она как бы невзначай сказала - Ну Верка, окрутила ты молодца! - Нет, ну это же надо и молодой и с денежками! - Только это же надо за пол человека замуж идти! Валька оглянулась на остальных. Ждала поддержки. Из очереди раздался голос бабки Клавдии.
- Валентина, язык прикуси! Твоим-то ухажером только полы мыть!
И все засмеялись.
За Валькой подошла очередь Таси Журавлевой. Была Таисия замужем, а через три года муж ушёл к другой женщине... И ладно бы, к какой деревенской, но нет. В городе заприметил, когда зашел в парикмахерскую подстричься. Уж больно соблазнительно его та парикмахер обихаживала. Какое имя у вас мужественное - Юрий. Прямо как Гагарин! - А какие у вас руки сильные, а волосы ... Да такие стричь жалко. - А вы знали, у вас две макушки? - Да, да! Вы счастливый человек!
Внимание парикмахерши заволокло Юрия как туманом. Как выходной он в город. А однажды и вовсе не вернулся. Тася тогда у родителей мужа жила, уйти хотела, но свекровь не дала. Говорила - потерпи детонька, не уходи. Вернется непутевый. Через год Юра вернулся. Весь, такой как будто его в пруду с ряской искупали. На коленях прощения просил. А тут свекровь умерла, сердце не выдержало. И Тася простила. Теперь вот детишек трое.
- Поздравляю тебя Верунь! Вот и ты замуж выходишь. Девок больше не осталось, если только ждать когда наши пигалицы подрастут. Тася улыбалась по – доброму, и очередь загудела как пчелиный рой и все стали наперебой поздравлять Веру.
Вера не хотела пышной свадьбы. Она уже и платье себе сшила, простое голубенькое. Андрей посмотрел, как-то улыбнулся кисло.
- Ты меня стесняешься?
Вера вспыхнула - Ты что! Нет!
Андрей улыбнулся - тогда давай купим тебе платье белое, настоящее свадебное. И фату.
Всё купили, как хотел Андрей. И машины были с шарами и куклой на капоте. И кольца переливались золотом на солнце. Шептались старушки, глядя счастливыми улыбками на молодых.
А вечером, когда все разошлись, Андрей сказал - не мог я тебя на руках пронести. И не смогу. Но я сделаю по-другому. Он взял тазик, на руках добрался до ведер с водой. Набрал в кувшин воды и обмыл усталые ступни жены.
Только закончили с сенокосом. Несколько дней вокруг деревни ходили тучи. Одна покажется, надвинет свой темный лоб, поворчит устало и растворится в зное. Иногда прогремит так, что земля вздрогнет, несколько тяжелых дождевых капель упадут в дорожную пыль и раскатятся в разные стороны ртутными шариками. Евдокия крестилась - Господи Иисусе! - Дай закончить! Не подведи!
Закончили. В субботу Евдокия истопила баню. Раньше они с Верой любили ходить в первый жар, париться до красноты.
А теперь Евдокия одна. Разве что позвать Верушку? Хоть и мужняя она теперь жена, но и мать не чужая.
Вера посмотрела на Андрея. - Пойду, попарюсь? Сеном шею накололо, кожа щиплется.
- Конечно, иди! - Андрей смотрел хоккей.
Евдокия с дочерью по очереди хлестали друг друга душистыми бронзовыми вениками, которые Евдокия замочила ещё с утра.
Стирали комариные укусы и въевшуюся, сенную труху. Вера занесла, было, руку с веником над спиной матери и вдруг прислонившись к стене, стала оседать на пол.
Евдокия вскочила с лавки, бросилась к дочери.
- Вера! - Вера - что с тобою доченька?
Вера не отвечала. Евдокия распахнула дверь в предбанник, набрала прохладной воды, осторожно стала ладонями умывать лицо Веры. Та открыла глаза.
- Слава Богу! - выдохнула с облегчением Евдокия.
- Мама, что со мной? - спросила Вера.
- Лучше молчи! - Напугала мать до смерти.
Они сели на лавку в предбаннике, Евдокия сбегала в сени, нацедила из глиняного, ведерного бочонка квасу.
Вера пила жадно, потом откинула голову к стене.
- Спасибо мамочка! - Мне уже легче.
- Да что же с тобой такое? Сроду не бывало!
Вера улыбнулась - беременная я мамочка!
Элеонора Андреевна уговаривала Веру - Тебе нужно бросить работу!
Утомляемость организма, а ты должна себя беречь.
Вера отшучивалась - мама, я же не на заводе работаю!
С самого первого дня как Вера переступила, порог Лебедевых она стала звать Элеонору мамой. И Элеоноре было настолько приятно, что она готова была освободить невестку от всех проблем. Лишь бы у них с Андрюшкой было всё хорошо!
А у них и было. Андрей буквально сдувал пылинки с молодой жены, ветру дунуть запрещал. А Вера не могла сидеть без дела. Днем магазин, вечером на огород, поливала, полола. Потом пошли ягоды, надо все успеть переработать. Николай Павлович сделал низкую скамеечку, и теперь Вера сидела под кустом черной смородины и собирала ягоды.
Элеонора Андреевна совсем привыкла к деревне, ходила босиком, хлопотала в огороде, собирала из куриного гнезда яйца. Того козла она благополучно продала в соседнюю деревню, взамен купила козочку. Серенькую, как бочонок, на высоких ножках. Элеонора Андреевна ухаживала за Пеструшкой как за ребенком, варила для неё жидкую манную кашку с молоком.
Незаметно наступила осень. По утрам деревню окутывает сырой, тяжелый туман. Он настолько плотный, что крупными каплями свисает с веток деревьев. Всюду густо роса и в эту росу кружатся и падают последние листья.
А днём, когда выглянет, солнце туман рассеивается
Вера встает раньше всех, от короткого полешка нащеплет тонких лучинок, дрова в печку положены уже заранее. И кусочек бересты как белый островок. Вера зажигает этот островок, с минуту ждет, когда поднимется тяга и только потом прикрывает дверцу печи.
Дрова гудят, потрескивают и тепло заполняет дом.
Давно уже убрана картошка, засолены огурцы и помидоры. В подполье ровными рядами стоят банки с вареньем. Николай Павлович наносил рыжиков, засолили целую кадушку. На огороде осталась последняя царица овощей - капуста.
Недолго и ей дозревать.
Вера охнула, приложила ладонь к животу, маленький в ней сделал кувырок и оперся о живот то ли коленкой, то ли локтем. Она улыбнулась, не иначе футболист растет. Все время вот так ворочается.
Сердце сладко волновалось, переполнялось нежностью. Она мать и жена. Родится пусть здоровым, а они с Андреем будут смотреть на него и радоваться.
Уже стало подмораживать, а в конце ноября выпал устойчивый снежок. Трактора успели накатать дороги.
В один из дней, в магазине, Вера вдруг заметила незнакомую женщину. Та была с девочкой лет восьми.
Боковую витрину Вера использовала для школьников. Там лежали тетрадки, ручки, цветные карандаши и ластики. Раскрытые готовальни, где на зеленом и темно-синем бархате лежали циркули. Калейдоскопы. Ровным веером разложены перочинные ножички. Иной мальчишка, приходя в магазин помочь матери донести сумки, надолго замирал над этой витриной. Девочки выбирали капроновые ленточки и расчески.
Вот и эта девочка терлась около этой витрины, водила по стеклу пальчиком, что-то шептала про себя. А женщина в упор смотрела на Веру ...
В черной шубе, с белым узорчатым платком накинутом на пышные волосы, она не выглядела деревенской.
- Кто же это? Может кому-то в гости приехала.
Покупателей было немного. Бабушка Тарасовна подозрительно долго пыталась рассмотреть цену на ситцевом халате. Вера заметила, бабушке хотелось послушать разговор, но незнакомка оглянулась на Тарасову и та тихонько вышла из магазина.
Женщина подошла к самому прилавку. Отогнула кончики платка, а потом и вовсе стянула его на воротник.
- Значит это вы Вера?
Вера молчала. Каким-то чувством она поняла, женщина спрашивает не случайно. Кто она такая? Что ей нужно? Надо выяснить.
- Здравствуйте. Да, Вера это я.
Девочка оторвала взгляд от витрины, повернулась к женщине - Ма-ам! - Купи!
- Подожди! - Не мешай! - Не видишь, я разговариваю!
Девочка снова равнодушно отвернулась к витрине.
- Меня зовут Тамара - представилась женщина. - Вам Андрей что ли ничего не рассказывал?
- Нет - внутри у Веры ребенок недовольно перевернулся, и она невольно приложила руку к животу.
- Вот видите - продолжала Тамара. Скрыл от вас. А ведь когда-то я была ему не безразлична. Мы даже жили вместе. И вместе работали ...
- А потом? - тихо спросила Вера. Ей вдруг сделалось нехорошо. В глазах замелькали блестящие, белые мушки.
- А потом он меня бросил ...Ну как бросил, уехал в комадировку, а я осталась. В положении ... Сказал, чтобы от ребенка избавилась и уехал.
А я молодая была, неопытная. И ехать мне было не куда. А все же ушла.
Тамара сняла платок и одела по новой. Уголки аккуратно спрятала за ворот шубы.
- Мне поговорить с ним надо. Есть один эпизод, незаконченный.
- Мы с дочкой остановились у старушки одной. - Да вот, она недавно тут стояла. Пусть придёт вечером.
- Он не сможет прийти - Вера все ещё не отошла от новости, что Андрей скрыл от неё. - У него ног нет. Ходит на протезах, но недалеко.
- Вот как? - тонко выщипанные брови Тамары от удивления вскинулись вверх. Ну, ничего, я не гордая. Могу и сама к Лебедевым прийти.
- Я передам Андрею, он придёт - Вера, наконец, то приходила в себя.
- Да уж, будь любезна - Тамара кивнула девочке и та с облегчением побежала к матери. Они вышли, из магазина оставив за собой облачко пара.
Бабушка Тарасовна с вечера долго не могла заснуть. А спать она забиралась всегда рано. Ещё и шести вечера не было. Дом у неё большой, половину занимала русская печь с широкой лежанкой. Старушка с приближением зимы любила спать на печке. Она, было, уже задремала, но её разбудил настойчивый стук в оконную раму. Тарасовна быстро открыла глаза в темноту и громко произнесла - Алёша?
Ей постоянно снился сын. Приехал он тогда под самый конец войны, раненый в грудь. Пулю вынуть не могли, около самого сердца она ходила. Не беспокоила. Дома Алексей совсем поправился. На гулянья стал ходить, и девушка уже нашлась. Только однажды вот так пришёл он, постучал в окно. А в дом войти не смог. Умер на ступеньках крыльца. Добралась пуля до сердца.
С тех пор старушка просыпается на каждый шорох, будь то глупая птичка, скачущая по ту сторону рамы. Между рамами, на зиму Тарасовна кладет ветки рябины и старые елочные игрушки. Иногда снегири, завидев, сквозь стекло рябину стучат клювиками в окошко или котенок опрокинет решето с разноцветными клубками.
Тарасовна зевнула – опять мне старой почудилось. Но стук повторился. Кряхтя и охая, Тарасовна спустилась с печи.
Нашарила в темноте валенки, подошла к двери - кто там?
За дверью приятный женский голос проговорил - бабушка, не найдется ли местечка переночевать? Нам к вам посоветовали.
Тарасовна не удивилась. И раньше бывало, ночевали у неё зимами то лектор из района, то очередной агитатор.
Она отперла дверь, на пороге стояли мужчина и женщина, а между ними двое детей. Постарше девочка и мальчишка лет трёх.
- Заходите в избу! - А то выстудите всё! - Тарасовна пропустила незваных гостей в комнату.
- Это кто же такие будете?
Женщина уклонилась от ответа - нам бы только переночевать, а завтра мы уедем, дальше.
- Ну, пытать не буду - обиженно сказала Тарасовна. - Сейчас самовар поставлю.
Пока хлопотала с самоваром, щепала лучину, нагребала угли, Тарасовна все поглядывала на постояльцев. Она женщина видная, да и хозяин. Мужчина небольшого роста, худощавый. Лицо узкое, овальное, все время хмурится.
До Тарасовны доносились редкие слова - Станислав, я знаю, я сама ...
Самовар вскипел, мужчина сам вызвался помочь, поставить его на стол. Тарасовна поставила на стол тарелки с грибами, вареной картошкой, огурцы, квашеную капусту. Отдельно на блюдечке розовое сало. Подумав, добавила еще бумажный пакет с печеньем и вазочку клубничного варенья.
Большой желтый абажур ярко освещал стол, другая часть комнаты осталась в мягком полумраке.
- Кушайте, кушайте - Тарасовна пододвигала гостям тарелки.
Мужчина положил себе в тарелку картошки с капустой. - Вот это закусочка! - А не найдется ли у вас бабуся ...
- Стасик! - выкрикнула женщина.
- Прекрати!
- А что я такого сказал? - мужчина принялся, есть с аппетитом. Прожевав, он снова повернулся к Тарасовне.
- А что бабуся, живут ли у вас?
- Стасик! - женщина бросила вилку с наколотым грибочком. - Я сама разберусь без тебя!
Дети шумно дули на горячий чай в блюдечках, черпали варенье и казалось совсем не замечают как взрослые бранятся. Мальчик первым отодвинулась от себя чашку, и стал кулачками тереть глаза.
- Спать хочет - пояснила женщина.
Тарасовна взяла мальчика за плечи и повела в маленькую комнатку закуток. Там стояли две кровати заправленные зелеными солдатскими одеялами. Тарасовна расстелила одну из кроватей и положила мальчика, а девочку уложила с другого конца. Получилось валетом. Укрыла сверху и заправила одеяло под матрас. Чтобы не скатились ночью. Дети мгновенно уснули.
Вернувшись в комнату, Тарасовна стала убирать со стола. Мужчина сидел около печки, курил. Женщина помогла Тарасовне обтереть крошки и вытерла посуду.
Возвращая полотенце, спросила - А что бабушка, живут ли у вас в деревне Лебедевы?
- Это которые? Надо припомнить. Старуха хитрила. Лебедевы в деревне были только одни. Элеонора и Николай с Андреем.
- Да есть такие - после короткого перерыва ответила Тарасовна.
Свадьбу вот недавно сыграли, сынка женили.
Тарасовна заметила, как презрительно дернулась губа у женщины.
- А что, жена здешняя?
- Тутошная! - Верушка продавщица - закивала головой Тарасовна.
Женщина вдруг резко прекратила разговор.
- Спать пора. - Где нам можно лечь?
Тарасовна кивком головы показала на закуток - А вот, тама вторая кровать.
Забравшись обратно на теплую печь, Тарасовна долго не могла уснуть. Все ворочалась в раздумьях. Кто же эти таинственные гости и чего хотят от Лебедевых? Наконец Тарасовну склонил сон.
Вера пришла тогда из магазина домой и решила спросить все у Андрея напрямик. Зачем начинать новую жизнь с недоверия, с недосказанности. Андрей выслушал, молча, а потом прижал к себе голову Веры, поцеловал в висок
- Прости, думал всё. Пропал у меня из памяти этот период. Тебя встретил. А вот видишь, напомнило.
- С Тамарой была девочка. - А вдруг это твоя дочь? - Вера тихонько всхлипнула.
- Не плачь, Андрей прижал Веру к себе ещё сильнее. - Если моя значит, буду помогать. Но между мной и Тамарой больше ничего нет. Есть только ты и наш малыш.
- Она просила прийти. У Тарасовны остановилась. Может сказать отцу? Он тебя проводит. Вера думала, что Андрей станет отказываться, и это вносило бы ещё одну проблему. Утаили от родителей. Но Андрей согласился.
Он стоял, у дома Тарасовны опершись на забор. Тамара долго не выходила.
- Ну, здравствуй - произнесла она с какой-то иронией. - Давно не виделись!
Андрей спросил сразу - что ты хочешь?
Тамара скривила губу - разве так встречают свою первую любовь?
Андрей как будто не замечал колкостей - девочка у тебя ... Она моя?
- А что ты так вдруг всполошился? Тамара зло сузила глаза. Ты же сам мне сказал - прими меры.
- Мы тогда другие были - заметил Андрей. - Я от ребенка не отказываюсь. Если мой, стану помогать.
- Такими же мы были. Да. - Обожглась я тогда, да только сумела сухой из воды выйти. Без твоего довеска - отрезала Тамара.
- Тогда говори, что ты еще хочешь? - Андрей уже чувствовал, что устал стоять, култышки словно жгло огнем.
Тамара не спешила, ей, словно нравилось растягивать диалог. Было видно, что это доставляет ей удовольствие.
- Довеска нет, а вот, должок за тобой имеется. - Вместе мы тогда вкалывали и денежки на один вклад, рублик к рублику. Только я с пустыми руками осталась, а ты вон как разжился! И дом, и машина и денежки!
Нет, Тамара не говорила. Она шипела как растревоженная гадюка на лесной тропе. Казалось, тронь и укусит.
- Я понял. Андрей повернулся, и тяжело опираясь на трость, пошагал прочь. У соседнего дома его ждал Николай Павлович. После разговора с сыном он вдруг сел в машину и уехал. Вернулся к вечеру, на рейсовом автобусе.
Тарасовна провожала необычных постояльцев. Вот-вот скоро автобус подойдет, а надо успеть накормить всех на дорогу. Дети за обе щеки ели картофельную болтушку с молоком. Станислав нервно курил, переходя от одного окна к другому. Тамара должна была прийти с минуты на минуту.
Хлопнула входная дверь, на пороге Тамара. Станислав бросился к ней, спросил нетерпеливо - Ну что?
- Вот! Можно ехать!- Тамара показала увесистую пачку купюр.
Тарасовна перекрестилась - Свят, свят! - Что деется!
Шагнул Новый год, в мир вошел новый человек. Январь уступил свое место февралю. За окном разгулялась метель, а в печи снова тихо потрескивают дрова. На столе уже большая стопка блинов, но раскрасневшаяся Вера снова и снова натирает сковородку кусочком сала на вилке, и очередной блин плавно опускается на стопку.
Андрей ещё спит, рядом на его руке лежит крошечная головка в голубом чепчике.
Павлушка сыночек. Вера вернулась на кухню, улыбаясь, открыла банку с земляничным вареньем. По избе поплыл летний душистый запах.
До чего же хорошо! Господи!