Мани
Отношения с деньгами у всех людей складываются совершенно индивидуально. Кто-то умеет и любит копить богатства, у кого-то любые материальные ценности имеют обыкновение вытекать из рук, как вода. Способности к финансовым операциям, кажется, бывают врождёнными. Как иначе объяснить, что в одной и той же семье два совершенно одинаково воспитанных сынишки проявляют с детства абсолютно разные наклонности? Один спокойно расстаётся со своими игрушками, раздаёт друзьям конфеты, готов поделиться всем, что у него есть. Денежки для него —красивые бумажки. Другой даже на прогулке на всякий случай смотрит под ноги: а вдруг какая находка попадётся. У него обязательно есть склад с сокровищами, которые он никому не отдаст, разве что в обмен на другие ценности. В первом классе он уже придумал способ заработка: дать одноклассникам откусить блинчик за пять копеек.
У обоих ребят есть копилки, которые им подарили родители. Они же дают детям мелкие монеты для пополнения этих пустотелых фигурок из папье-маше. Это же так интересно— опускать монетку в щёлочку и слушать, как она ударяется о собранные ранее деньги. Копилки созданы, чтобы учить малышей ставить цели (накопить побольше), осознавать ценность денег (можно купить что-нибудь, когда соберётся достаточно средств), воспитывать самостоятельность.
Да, в первый день оба мальчика интересуются подарком, обмениваются впечатлениями и планами относительно того, на что потратят сбережения. Но буквально через пару дней первый малыш даже и думать забывает о своей чудесной игрушке, его копилка остаётся без присмотра. Родители, пытаясь соблюсти паритет, подкладывают туда мелочь даже без участия владельца, ибо тот уже потерял интерес к накопительству. Второй сын чуть ли не каждый день засовывает в свою копилку монетки, которые то находит на улице, то выпрашивает у бабушки, то «зарабатывает» или обменивает на что-нибудь. Он ещё не знает, что обмен вещи на деньги—это продажа, но уже умеет это осуществлять. Самый легитимный способ заработка—сходить по просьбе бабушки в магазин за хлебом и ласково спросить, можно ли сдачу положить в копилку? Любимая бабуля никогда не отказывает внуку.
Описанные случаи —лишь два примера отношения детей к деньгам. Эти истории не охватывают весь спектр возможных сценариев. Главное, что можно сказать: хочешь или не хочешь, деньги играют большую роль в нашей жизни. И очень многие проблемы с деньгами начинаются в детстве.
Владимир Иванович был типичным представителем поколения юных пионеров, для которых деньги означали что-то не очень чистое. Да, без них не проживёшь, но стремление к обогащению—патология. Мы же дети рабочих и крестьян, а не буржуи какие-то, не собираемся эксплуатировать трудящихся, так зачем нам богатства? Нашёл клад—отдай государству. Выиграл в лотерею—подари неимущим, оставив себе самую малость.
Когда Устинов повзрослел и обзавёлся семьёй, его приоритеты изменились естественным образом. Они с Аней получали зарплаты молодых специалистов, что позволяло им нормально жить от зарплаты до зарплаты. «Нормально» с их точки зрения, так жило большинство граждан Советского Союза. Были, конечно, и другие люди, которые имели возможность делать накопления или тратить много денег, но это были либо средства, полученные от родителей, либо добытые незаконным путём. Фарцовщики, спекулянты, подпольные цеховики—все эти люди водились в небольшом количестве в любом социуме. Они были очень нужны в эпоху тотального дефицита, потому что государство не могло обеспечить граждан необходимыми товарами. Знакомства, вот что было нужно обычным людям, не отягощённым лишними накоплениями. Всё мало-мальски ценное не покупалось, а «доставалось». По блату, по знакомству, через перекупщиков.
Очень хорошо жили и наживались работники торговли, особенно в потребкооперации. Это отдельный мир, законы которого неподвластны плановой экономике. У Ани была подруга Таня, её мама как раз работала заведующей магазином одежды, в котором торговали импортом. Таня одевалась шикарно, хотя зарплата у неё была такая же, как у Ани. Было странно и удивительно, как ей это удаётся. И однажды Таня рассказала подруге, что продавцы магазина хорошие товары не выставляют на продажу, а прячут «под прилавок» для продажи из-под полы. Иногда они аккуратно снимают этикетку, носят вещь несколько дней и возвращают этикетку обратно. Главное, чтобы ничего не испачкать, не испортить товарный вид. А эту тряпочку втридорога купят богатые тётки, которые даже не посмотрят на то, что кто-то надевал кофточку или платье. Всегда можно сказать, что примеряли, да.
Было такое, но эти торгаши жили в постоянном страхе: ОБХСС (отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности и спекуляцией) не дремал, но и его сотрудницы хотели модно одеваться.
Экономические кризисы, потрясавшие Россию в течение ряда лет, и пресловутая ваучерная приватизация 1992 года привели к жуткому расслоению общества по уровню доходов. Все, кто жил в то время, помнят эту вакханалию, иначе не назовёшь то безобразие, которое творилось в стране. Сначала предполагалась приватизация государственных и муниципальных предприятий, когда каждому жителю заводился счет, на который направлялись денежные суммы для оплаты приватизируемого имущества. Счета должны были быть именными, без права передачи другим лицам. Но потом лобби «красных директоров» продавило систему приватизационных чеков---ваучеров. Они были не именные, их можно было продать, подарить, отдать. Имущество всех предприятий страны было оценено в 1400 миллиардов рублей, на эту сумму и были выпущены ваучеры. Номинальная стоимость ваучера получалась примерно 10 тысяч, что было в два раза больше, чем цена автомобиля «Волга». Поэтому народ (некоторые особо наивные товарищи) радовался, считая что когда-нибудь каждый сможет купить автомобиль, поскольку на ваучер машину пока что приобрести было нельзя.
Ваучеры раздавались по числу душ населения, взрослым и детям, но не бесплатно: за каждый следовало заплатить 25 рублей. А потом несчастные люди бегали с этими бумажками, ибо их необходимо было куда-то вложить, купив на них акции предприятия или компании. Кому повезло вложить ваучеры в акции серьёзных компаний, те не прогадали. Самое интересное, один ваучер можно было обменять на разное количество акций одной и той же компании в разных регионах. Например, в Нижнем Новгороде 2000 акций, а в Москве—50 акций РАО Газпром. Владимир Иванович посоветовался по телефону с Машей, которая получила два ваучера—на Варю и себя, и не знала, что с ними делать. А тут как грибы стали возникать чековые инвестиционные фонды, которые рекламировались по телевизору. Чем приглянулось Маше название «Гермес-Фонд»--непонятно. Но все ваучеры Устиновы отдали туда. Только Аня вложила ваучер в ЧИФ «Ариг Ус», который функционировал в Улан-Удэ, она как раз там тогда была прописана.
Никаких дивидендов никто не получил. Все эти фонды разорились, распустились —с концами. Это было такое разочарование для старших Устиновых, у которых и вклады сгорели, и ваучеры. Они чувствовали себя обманутыми государством, как и остальные. Но, с другой стороны, этой семье ещё повезло, что не отнесли остатки сбережений к какому- нибудь Мавроди в пирамиду МММ. А он ведь был даже депутатом Госдумы первого созыва, что повышало уровень доверия к нему со стороны простых граждан. Знакомые Устиновых, Петровы, отдали деньги в «Хопёр-Инвест». По телику день и ночь крутилась приятная реклама этой компании. Лолита Милявская и Александр Цекало, тогда в составе кабаре-дуэта «Академия», изрекали: «Хопёр-Инвест»--отличная компания. От других». Может быть, это и подтолкнуло Петровых в объятия этой финансовой пирамиды. Они даже, кажется, вначале что-то получили, но было не принято обсуждать финансы даже среди друзей. Потом пирамида рухнула.
Владимир Иванович успокоил родителей, сказав:
--Не было денег, и не надо! Представьте, что вдруг бы разбогатели. И что бы стали делать с деньгами? Их надо охранять, куда-то вкладывать, чтобы они не пропали, за ними будут охотиться бандиты. Вспомните вашего соседа Женю!
Родители согласились и прекратили обсуждать тему ваучеров. Хорошо, что квартиры приватизировали бесплатно. Во всём надо находить положительные стороны.
В 1998 году случился самый тяжёлый экономический кризис в России. Народ почувствовал на себе результаты дефолта. Доллар резко подорожал, примерно в три раза — с 6,8 до 22 рублей. Параллельно и деноминация происходила: обмен денежных знаков, с которых убрали три нуля. Появились очень богатые люди и граждане, живущие на грани нищеты.
Народ ностальгически вспоминал сталинские времена. Несмотря на то, что «вождь народов» был диктатор, он трудился на благо страны, не нахапал себе никаких материальных благ, даже годами ходил в одном и том же кителе.
--А нынешние депутаты? Разве это патриоты, если только для себя стараются, —рассуждали на кухнях. И радовались, что теперь свобода слова, и никто за такое их в тюрьму не посадит.
Особенно пострадали граждане, которые только достигли пенсионного возраста.
И.В.Сталин писал: «Пенсия—это зарплата за воспитание внуков и сохранение преемственности поколений». Пенсионеры в СССР составляли самую социально защищённую прослойку населения, ибо знали порядок начисления пенсии. Перед этим два года ударно трудились, чтобы добиться максимально возможной суммы. Получали. Помогали детям и внукам.
В новой России создали специальную структуру- Пенсионный фонд. Пенсионеры подозревали, что на содержание этого ПФР уходит большая часть пенсионных денег, потому что пенсии стали назначать непонятно как, пенсионерам приходилось браться за любую подработку, чтобы как-то выживать. Государство чуть ли не каждый год меняло правила. То пенсия состояла из трёх частей (базовой, страховой, накопительной), потом накопительную часть заморозили. При этом дифференциация размеров максимальной выплаты была такая, что только укрепляла расслоение общества по доходам. Непонятно, почему у бюджетников существует пенсионный потолок, и работник не может его пробить, даже трудясь на пяти работах, а у госслужащих, которые получают огромные зарплаты, пенсии могут быть гигантские. Это похоже уже на сегрегацию, разделение на людей первого и второго сорта.
Почему футболисты получают высокие гонорары, а учителям и врачам годами не повышают зарплату?
Про учителей ещё можно понять. Видимо, кое-кому в верхах хочется, чтобы поколение людей, работающих в школе не за деньги, а по зову души, вымерло. Тогда, возможно, чтобы привлечь в образование новые кадры, найдут средства для повышения оплаты труда.
В общественном сознании сложилось мнение, что учитель—не профессия, а образ жизни. «Денег нет, идите в бизнес»--совет, данный учителям чиновником, занимающим очень высокий пост, говорит только о том, что он не осознаёт роли образования для развития общества. Но этот казус случился гораздо позже. Если образование перевели в сферу услуг, если школа будет не учить и воспитывать, а «оказывать образовательные услуги», общество деградирует.
Владимир Иванович встретил своего одноклассника Васю Петрова, с которым они вместе ходили на встречу с академиком и депутатом Николаем Николаевичем Блохиным. Василий, хотя и окончил факультет журналистики, трудился в школе за ничтожную зарплату. Хорошо, что имел возможность заниматься репетиторством, а то бы таксовал, как Устинов. Вася был в разводе, жил с родителями, как и Владимир. Да и судьбы их осуществлялись по одинаковому сценарию, как под копирку, с небольшими различиями. Приятели стали часто встречаться, обсуждать политику, экономику, рассуждать «за жизнь». Они много пережили вместе, им было что вспомнить. Недаром говорят, что мужчины—это случайно выжившие мальчики. Верно, ведь они столько раз могли погибнуть во времена беспечной юности. Уже многих их ровесников не было в живых, хотя им не было и полтинника.
Родители—родителями, но и о будущем надо было думать. Мужики начали прикидывать, какой бы бизнес закрутить двум здоровым, ещё не старым свободным бюджетникам.
