Бесцеремонная чувств амплитуда сознания, Шагнувший в окошко не трезвый пилот. Зависнет на стенке, портретом Иосифа Сталина, Разлитый тобой апельсиновый сок. Бесцеремонный Аркадий Петрович, Скребущий всю ночь по асфальту ковшом. Ему заплатили двойную за смену. Ему – наплевать на мой плохой сон. Хотя и не в нем даже дело, наверное, Он, может быть, даже - хороший отец. Любитель с друзьями напитков за сорок, И съездить бесцельно с размаха в «торец». Бесцеремонно зависнут взгляды охранников У входа в гостиничный комплекс на мне. Ничто не менялось, с кончины Иосифа Сталина, В тоталитарной этой стране. Надпись на стенки уборной фломастером, Настроит меня на позитив, Ведь всем надоели шедевры поэзии По типу того, что: «Цой еще жив». Ваш самолет прилетает прямо в зал ожидания, Виновник – все тот же нетрезвый пилот. Но он не испытывает раскаянья, Он помнит, разлитый тобою тот сок. Он помнит отлично разговоры вечерние, И брошенный в цель кокетливый взор. Так сложно бывает в минуты неверные,