Я сегодня весь день немного сама не своя.
Старшему сыну сегодня 32 года. Почти возраст Христа. Обычно мужчины в это время подводят какие-то итоги тому, что в жизни сделано. Я не знаю, о чём думает Дмитрий, но явно не об итогах.
Странное дело, гляжу в окно, придя домой после очередного общения с мамой и понимаю, что погода почти такая же, как и в день его рождения в 1990 году... Греюсь чаем и накатывают воспоминания. Картинки меняются перед глазами, как кадры в кино.
Октябрь тогда точно также слегка задержался в ноябре. Было слякотно , но достаточно тепло. У меня было широкое зелёное трапецией сшитое осеннее пальто, которое почти не застёгивалось на животе, и огромное желание не двигаться лишний раз. Сын же внутри наоборот двигался очень активно. Иногда это было видно даже на улице... В нем - в осеннем этом пальто - меня и привезли в роддом 17 ноября ночью. Осмотрели, подняли сразу в родовой зал и ушли. Ночь. Никого. И нас трое. Двое с первыми родами и не знают как себя вести, одна с третьим ребёнком на подходе, пытающаяся нас откровенно заболтать.
Это потом уже сказали, что роды были не лёгкими. Мне было совершенно не стыдно, что я ругалась как площадная торговка матом в три этажа, но мне нужна была помощь, а её не было. Девчонка рядом - моложе меня лет на пять- просто села на кровати, устав лежать. На неё наорали. Но в роды она вошла первой.
У меня схватки стали чаще. А весь персонал был занят... Когда хватились, пересаживать меня в кресло было поздно. В родовую катили прямо на кровати, в нарушение всех правил. Мы с ней рожали одновременно, безумно раздражая этим медсестёр и акушерку. Соседка, устав от всего процесса, сказала, что рожать не будет. Пришли ещё люди в белых халатах. Сквозь пронизывающую боль, которая разрывала низ живота, я слышала, как советуются врачи. Как звучит страшное слово - щипцы. Как плакала девочка Оля, у которой схватки прекратились. Я даже не вспомню сейчас, столько времени спустя, было ли мне страшно.
Луч солнца забежал в родовую, бликнул по кафелю и исчез...Вместе с болью и плачем.
Я пыталась понять, что не так? Вытащенный щипцами ребёнок молчал, а Ольга скулила как собака, которую только что пинали ногами. Вот теперь стало не по себе. От меня отвлеклись, меня тут же накрыла очередная схватка. И сразу резкий удар по щеке:
-Ты что, дура совсем?
Рядом злая акушерка, готовая ударить ещё раз. За что?
Бог есть. Ибо эту злую бабу сменила девочка-практикантка. Не русская. Смуглая. успокаивающая меня на каком-то не понятном мне восточном языке. Она держала меня за руку и вела в родах дальше. Сына приняла тоже она. Врачи были заняты Ольгой и её сыном.
Я лежала в холодном коридоре с холодной грелкой на животе. Озноба не было. Было ощущение выполненной трудной работы и лёгкости в теле. Каталка стояла прямо у окна. Там, за ним на улице мёл мелкий снег. Была настоящая метель. А солнца уже не было и в помине. Всего полчаса, а мне показалось, что прошли несколько часов. Первые роды всего полчаса...
А потом мимо пронесли завёрнутый кряхтящий кулёчек. И медсестра, которая его уносила, шепнула: "Ну ты мать даёшь".
И я улыбнулась. Впервые за сутки. А потом подошёл анестезиолог, которого я крыла матом. И внезапно для меня извинился. А потом провезли на каталке спящую соседку, которой вкололи лошадиную дозу успокаивающего, и поставили каталку где-то вне досягаемости взгляда, но здесь же в коридоре. А потом, кто-то ругнулся и сказал: " Обеда не будет! Помешали..."
А я смотрела в окно в пол оборота - иначе никак не получалось - там шёл снег. И почему-то думала: привезут мне шубу или я пойду домой в своём зелёном осеннем пальто?
Сын родился большим - 57 см и почти 4 кг 500 гр. Потом, уже участковый доктор скажет: богатырь. Пока я ничего не ощущала- ни радости, ни каких-то других чувств. Только усталость. И желание смотреть на то, как метёт за окном снег...
Потом будут его болезни и наш с ним уход следом за его отцом в дом свекрови от моих родителей. Потом будет смерть мужа и мои метания по жизни. Потом будет мой полуторолетний сын, который меня не узнАет на даче у родителей, потому, что у меня не было денег приехать к нему почти два месяца. Потом будут продуктовые наборы и знакомство со вторым моим мужем, и Димка у него на плечах, и новые болячки, преодолеваемые всей семьёй. Потом будет невозможная растерянность и беспомощность, когда в 16 лет заболевшему сыну почти полгода не смогут поставить диагноз, и благодарность врачам военкомата, что направили в нужную больницу. Всё будет потом. Как и его депрессия после окончания института, когда он полгода не мог найти работу...
Зашёл в мою комнату. Улыбается. Яблоки принёс... Улыбка и глаза моего первого мужа... Улыбаюсь в ответ. О чём-то совершенно бессмысленном переговариваемся. Я знаю, что могу на него положиться. Он в этом очень похож на моего отца - никогда не обещает того, что не сможет сделать. Он знает, что я всегда на его стороне, что бы не происходило. Женщина, которая могла быть в его жизни, прошла параллельным курсом. Он пока один. Понятия не имею - лучше это или хуже по сегодняшней неустроенной жизни. Гляжу на него и понимаю, что этот тридцатидвухлетний мужчина - третий главный мужчина в моей жизни после отца и мужа...
А подарки и праздник-то будет завтра. На двоих. Младший сын уехал, Муж остался на даче, работает там. Завтра будет вкусный ужин. А сегодня - у меня разгрузочный день и день слезливых воспоминаний. 32 день рождения моего старшего сына.