Трудное послевоенное время. Наша тётка, которая больше 50-ти лет проработала в самом денежном учреждении — в Министерстве финансов СССР, только спустя 30 лет после войны (!) смогла получить квартиру с горячей водой и туалетом. А до этого — Каляевская улица 21, наружная железная лестница наверх, туалет в большом коридоре, один на 5-7 семей…
У иных и того не было.
Масштаб военных разрушений многие сейчас даже представить не могут. А ведь это сделали те страны, которые до сих пор... Которые сейчас деликатно называем «недружественными»…
Вот еду сейчас, в конце 2022 года в трамвае с бабушкой, которая 1937 года рождения, значит ей 85. Разговорились.
Трамвай едет вперед, а мы в воспоминаниях назад. Сокрушаемся с бабушкой Лидией Сергеевной, что народ больно много ворчать стал. Недовольный.
Отмечаем, что только дураки и неучи критикуют пятиэтажки, которые были заветной мечтой многих людей еще десятилетия (!) спустя после войны. Вот и под этой фотографией бессердечный текст "Хрущёвки — боль современной России"
Жили ведь как? — говорит моя собеседница, — посреди всей разрухи в Измайлово сохранился свинарник. А тут людям негде жить. Вот в него и заселились. Так и жили долго с земляным полом. Зато, какое счастье — крыша над головой, можно обогреться, деток исстрадавшихся в войну, накормить и в школу отправить. И снова за работу, восстанавливать разрушенное пришедшей с Запада «цивилизацией»…
– А для нас какое это было счастье, что начали на востоке Москвы массово строить пятиэтажки.
Мы ведь как жили? И голодно и холодно. Крапиву ели, картошку ходили выкапывать…
– И были счастливы.
– А как же! Дух какой в нас был! И видели, что вся страна, все вместе. Строим. Работаем. Учимся.
– Я сейчас живу в пятиэтажке в Измайлово. Удивляюсь многому, преимуществам, которых нет в современных домах.
И начинаю перечислять, а Лидия Сергеевна одобрительно кивает. Тоже живет в пятиэтажке, понимает.
– Зимой тепло, летом прохладно. Зимой частенько среди дня все форточки открываю. Вот дочь живет на престижной Мосфильмовской. Летом созваниемся: она от жары там спасается кондиционером, а у меня прохладней, чем зимой. Приезжай, говорю, у меня без климатизации воздух живой. Как в лесу…
Не дураки были отцы и деды, что такие пятиэтажки строили.
Тихо, кажется, что соседи вымерли. Могу иногда и музыку ночью запустить.
Сверху иногда поутру слышу шаги. Такую мелкую мягкую дробь. И радуюсь, дети растут. Вот беда, что дети сейчас, как в тюрьмах.
Для нас было непередаваемой радостью выбежать во двор, определить, кого в ОПГ не хватает и на поиски к тому: родителей просить, чтобы отпустили к нам. Без друзей — как же?
Почему назвал нас детской ОПГ? Да потому, что были под внимательным присмотром бабушек, ворковавших на скамейках у подъездов. Следили: как бы мы чего не натворили.
А когда чья-то мама вечером выглядывала из окна, зазывая своих домой, то придумывали, как не отпустить лучших друзей. И очень огорчались, когда они расходились.
Дорогие наши пятиэтажки! Спасибо вам за нашу жизнь, за наше по-настоящему счастливое детство!
А они стоят эти не престижные дома. Молча смотрят на нас. О чём они думают?