У россиян есть неочевидная проблема, и война её обнажила. В памяти большинства граждан нет знания о том, что "государство может ошибаться". Что люди во власти могут оказываться преступниками, организовавшими государственный террор. "Если расстреляли, значит, было за что" крепко сидит в народном сознании.
В девяностые не случилось двух важных событий: суда над коммунистами за преступления их режима и массового переосмысления истории советского периода — истории непрекращающегося насилия над судьбами и свободами людей. В итоге, как боялись обсуждать политику, так и не вышли из этого страха, который ещё и передали молодым поколениям.
"Огого, заводы были, квартиры бесплатно!" — говорят сегодняшние тоскующие по СССР, не уточняя, что "бесплатно" — это ровно столько, сколько стоила человеческая жизнь. Удивительно, но даже сегодня, Сталин, чей режим убил больше всего россиян за всю мировую историю, не считается преступником в народном сознании. Несколько поколений, проживших с молчащими обо всём учебниками истории, заботливо берегут образ, сконструированный пропагандой.
Стоит ли удивляться миллионам россиян сегодня, которые отчаянно верят Путину и отказываются признавать, что он может быть в чём-то неправ? Более того, что он оказался мошенником и убийцей, которого следует судить? Люди, репостящие ностальгические картинки со Сталиным, никогда не признают, что у власти может стоять преступник. А значит, преступники — это те, кто злословят на "власть". И вот эта дихотомия — именно то, что сейчас разрывает российское общество на куски. Невежество приводит к поощрению насилия. Власть не может ошибаться → Война необходима → Противники войны — наши враги. (Буча? ЭТО НЕ МЫ! Наша власть не такая!)
Челябинцы, рассказывая о своём городе, первым делом сообщат про заводы, которыми по идее нужно гордиться. О чём они не расскажут, так это то, что создатели почти каждого довоенного завода, появившегося при Сталине, были расстреляны или сосланы в лагеря. Бесплатные квартиры при этом, разумеется, тоже исчезали. А ещё челябинцы даже не подозревают сколько тысяч человек погибли на строительстве этих самых заводов — от холода, голода, болезней и банального отсутствия безопасности на производстве.
Списки людей, на чьей крови была построена национальная гордость, никогда не показывали соотечественникам. В их честь не называли улиц и площадей — все топонимы распределили между собой партийные лидеры. Вот проезжал мимо завода на поезде Орджоникидзе? Назовут завод его именем. Киров приехал на открытие? Назовём завод в его честь! Был в почёте, а потом планово расстрелян? Вон из истории, не было тебя никогда.
Первое, чем я займусь по приезду в Челябинск — покажу согражданам, насколько сильно "власть" умеет ошибаться: прибью таблички с именами репрессированных челябинцев на проходную каждого завода. Никто не забыт, ничто не забыто? Ну вот и посмотрим. Без консенсуса о прошлом, без договорённости об общих ценностях, у нас не может быть общества — только стадо в плену у диктатора, которое после смерти последнего, будет искать такого же, но помоложе.
Люди у власти могут быть преступниками. Государство может становиться террористом. Мы должны об этом вспомнить и рассказать нашим детям. И, к сожалению, родителям.