–Я его невеста. Какое значение имеет любовь для женщины в Анастасе? Я сейчас должна найти себе жениха, который старше меня минимум на пять лет. Тебе есть двадцать один?
–Есть, хочешь меня в женихи записать? Не позволят. Не тот социальный статус. Тем более что я нахожусь под надзором, – Генмерол подумал, как странно устроена эта жизнь. Он помнил эту девочку в России. Именно девочку. А сейчас она уже девушка. Очень даже симпатичная. И вдруг, сам не понимая почему, он произнес: – Я люблю тебя.
–Не надо, не делай больно ни себе, ни мне… – она отвернулась к окну. Ей, такой юной, так хотелось любить и быть любимой. Она ещё не знала, что это такое. И не понимала, как это происходит. Ей разрешено было любить только из предоставленного списка. Ей и в голову не приходило, что Трегира тоже можно любить. Она не понимала, почему же замирало сердце, когда он приближался. Наверно, потому, что должна была ему подчиняться? Она не любила его только потому, что именно он нашёл её, привёз сюда и находился всегда где-то поблизости. А ещё она его не любила, потому что он должен стать её мужем, если она не найдёт ему замену... Точно, а если Генмерол? Кстати, а как его по-настоящему зовут? Не напишет же она в заявке, что хочет выйти замуж за человека, у которого ей известно только прозвище. – Генмерол, а... – но договорить ей не дали.
Машина остановилась. В микрофон раздался голос Манфреда:
– Приехали. Я в магазин. У вас не больше пяти минут, – он вышел из машины, что-то достал из багажника, потом открыл дверь со стороны Анж, передал ей свёрток и ушёл.
Это оказалась полиэтиленовая накидка от дождя, который после обеда не только не утихал, но ещё больше набирал свою мощь.
Они вышли из машины. Генмерол накинул на себя плащ.
–Давай иди. Теперь, наверно, нескоро увидимся. Только помни, я не предатель.
–Аниж… – Генмеролу хотелось прижать её к себе.
–Иди давай, не будем испытывать терпение Манфреда. Не забывай, что он из службы безопасности.
Генмерол пошёл в дождь. Анжелика смотрела, как мокрая завеса всё отделяла и отделяла её от того, кто оставался в её армейском прошлом. По щеке катились то ли слёзы, то ли капли дождя. Она скорее почувствовала, чем услышала: «Ваше величество...»
–Зачем так грубо?
–Сказка закончилась, Ваше величество. Ваш брат уже беспокоится, что вы так долго катаетесь… – Манфред подошёл к Анж и повёл её в сторону машины. – Начинаются суровые будни. Не знаю, что вы натворили, но брат настаивает на немедленном возвращении во дворец.
Сев в машину, Анжелика увидела, что перегородка между пассажирским и водительским сиденьями убрана. Первым заговорил Манфред:
–Ваше величество, надеюсь, вы понимаете, что я рискую не меньше вашего. Значит, нам надо выработать одну линию, чтобы не навредить друг другу. Господин Генри знает, что господин Дюбит задерживается, поэтому занятия переносятся на более позднее время. Вы меня попросили вас покатать за городом, чтобы потом встретить профессора и вместе с ним приехать во дворец. Встретились, как обычно, на втором перекрёстке. Надеюсь, что возражений нет. А, господин Дюбит?
–Я дал своё согласие, когда выводил этого молодого человека из университета. У меня никогда не хватало смелости...
–Это не смелость. Это безрассудство. Будем надеяться, что по милости этой особы не пострадает никто.
Сегодня занятия не состоялись. Не успели Дюбит и Анжелика зайти в библиотеку, как тут же появился принц:
–Добрый день, господин Дюбит. Принцесса была сегодня на вашей лекции? Она ведь была последняя, если у меня точная информация.
Об этом договорённости не было. Чтобы не подводить преподавателя, Анжелика решила ответить сама:
–Я отпросилась, у меня заболела голова.
–Я не тебя спрашиваю, – Генри перешёл на русский. – Сейчас, кажется, у тебя будет болеть другое место.
–Ваше величество, я действительно отпустил принцессу. Я дал ей ключ от кафедры, где она дожидалась меня, – спокойно проговорил преподаватель.
–Вы отмечали её отсутствие?
–Н-нет. Всё дело в том, что если студент успевает, то я не отмечаю его отсутствие. Пропуски могут негативно сказаться при решении вопроса о допуске к экзаменам.
–Так, а потом?
–Потом, после лекции, я зашёл на кафедру, там была принцесса...
–Одна?
–Одна. Мы собрались ехать во дворец, как мне позвонили и попросили срочно подъехать. Я с принцессой вышел из университета, и мы договорились, что через три часа встретимся на втором перекрёстке.
–Так, хорошо... Ладно, господин Дюбит, следуйте с охраной. Вас, вероятно, сейчас допросят на королевском совете, ну а ты, красавица, пойдёшь со мной, – Генри снова перешёл на русский.
–Генри, что случилось? – Анжелика никак не ожидала, что события будут разворачиваться так стремительно.
–Ты меня спрашиваешь или себя? – Генри накинул королевский плащ на плечи принцессы.
Они молча шли по коридору. Анжелика смотрела, как весёлые капли дождя отплясывали чечётку на карнизах. Будь она в России, сиганула бы через окно, укрылась бы у друзей или ещё где, пока разруливается обстановка. Здесь... Сбежать было можно. Но куда бежать? К побегу надо готовиться. Да и подводить Генмерола она не могла. Да и что бы это изменило? Сколько бы она пряталась? Всё равно рано или поздно пришлось бы выходить из подполья. Нет, в её ситуации побег не самое лучшее, что можно предпринять.
Казалось, что Генри читал её мысли:
– Анжелика, если хочешь что-то предпринять, то лучше сдайся мне.
–Генри, да объясни ты, в конце концов, что случилось? Меня не один раз уже вызывали на совет, и ты сам помнишь, чем всё заканчивалось.
Генри резко развернул сестру и прижал её к стене:
– Во всех аудиториях университета установлены видеокамеры. Ещё надо что-то объяснять или сама поняла?
Если бы Анжелика посмотрела в глаза брата, то она увидела бы там бесконечную тревогу и скорбь, но она смотрела в окно.
–Сестрёнка, милая, не доводи до абсурда. Лучше признайся и расскажи всё сразу. У тебя уже есть неповиновение властям. В лучшем случае – это две недели королевского ареста, в худшем – месяц монастыря. Сейчас тебе не поможет никто: ни я, ни Трегир, ни твоя мать. Сейчас только ты сама можешь себе помочь. Анжелика, я тебя умоляю: не доводи дело до пытки.
–До пытки? Генри, на дворе конец двадцатого века.
–Когда речь идёт о государственной безопасности, то все средства хороши. Ладно, пойдём, нас ждут.
–Мне покажут запись?
–Тебе покажут не только запись. Поэтому лучше покайся.
–Генри, я уже сделала шаг, не стоять же на раскорячку, – она гордо, по-королевски, вскинула голову.
Генри смотрел на сестру. Ему было искренне жаль этого ребёнка, упрямого до невозможности. Он позвонил Трегиру. Трегир сможет прибыть не раньше восьми вечера. В пять у него начались переговоры, пока они закончатся, пока он в потоке машин доберётся до столицы. Сейчас же вся ответственность лежала на принце. С советом старейшин договориться можно было, но вот со спикером... А все материалы были именно у спикера. И ей уже больше шестнадцати, а значит, она сама может отвечать за свои поступки.
–Уважаемые господа, вы знаете, по какой причине мы с вами собрались. В университете под видом студенческого собрания съехались лидеры террористов, чтобы разработать свой гнусный план.
–Это не так, – перебила спикера Анжелика. – Повестка студенческого собрания была чисто организационной и ни о каких терактах речи и не шло.
–Ваше величество, вам будет ещё дано слово, а пока я бы попросил вас соблюдать тишину, – усмехнулся спикер.
После его непродолжительной, но обвинительной речи залу была предъявлена видеозапись, где было явно видно, как принцесса спровоцировала конфликт. Неподчинение властям было налицо. С этим можно было даже не спорить. Анжелика видела, как Генмерол с опущенным на лицо капюшоном, передаёт её какой-то большой пакет, она его заталкивает в карман сумки. Что это был за пакет и почему ей его передавал Генмерол – Анжелика не помнила. Она вообще ничего не помнила про этот пакет.
–Итак, – снова встал спикер, – вы все видели принцессу. Она стояла рядом с одним из лидеров террористов. Нам бы хотелось узнать, кто этот человек, какие бумаги он вам передал и где они. Если принцесса сейчас нам всё чистосердечно расскажет, я думаю, мы ограничимся чисто формальным наказанием в виде королевского ареста. Если принцесса будет упрямиться, нам придётся применить жёсткую форму допроса, – по залу прокатился ропот. – Хочу напомнить вам, господа, что закон един для всех и жёсткая форма допроса допускается, когда идёт вопрос о государственной и общественной безопасности. Вы знаете, что когда речь идёт о сотнях неповинных жизней людей, которые становятся жертвами террористов, допрос в жёсткой форме допускается. Исключений в данном случае быть не может. Ваше величество, – он обратился к принцессе, – у нас в стране нет смертной казни, но у нас официально разрешена пытка при наличии доказательств. Вы сейчас видели своими глазами, что вам был передан пакет. Нас интересует: где он находится, его содержание. Также нас интересует лицо, которое вам его передало. Если оно не имеет никакого отношения к террористам, ни вам, ни таинственному лицу бояться нечего. В противном случае обстоятельства против вас.
Анжелика не знала, что конверт выпал у неё из сумки и был найден Манфредом, который спрятал его в сейф машины.
Анжелике дали время подумать, а тем временем допросили Дюбита, Манфреда. Их показания были схожи. Никого, кроме Анжелики, они не видели. Она была одна. Но про пакет ни у одного из них не спросили.
Было уже семь часов, когда спикер заявил о том, что необходимо перейти к допросу в жёсткой форме.
–Если вы уверены, что рядом со мной был террорист, так назовите его. Откуда такая уверенность? – Анжелика с вызовом посмотрела на спикера.
–Если бы это был не террорист, то какой смысл его скрывать? – парировал спикер.
Продолжение следует или читать целиком на сайте...
#макарфайтцев #укрощениестроптивого #эмоциональныекачели #взросление #мирчувств