Основу китайского зала Музея Востока в Москве составляют дворцовые и частные собрания. Предметы из коллекции Петра Ивановича Щукина и из музея бывшего Строгановского училища. Экспонаты из Оружейной палаты, Музея народов СССР, иваново-вознесенского краеведческого музея и Государственного исторического музея. Дары правительства КНР и найденное в археологических экспедициях. Коллекция предметов искусства Китая – самая большая в музее на Никитском.
Текст: Екатерина Жирицкая, фото: Александр Бурый
Лишь яркие афиши на стенах подсказывают, что внутри особняка на Никитском бульваре бушует азиатская экзотика. В остальном – это любимая московская охра с белыми колоннами. Москвичам особняк известен как Дом Луниных – главный корпус городской усадьбы XIX века.
История Дома Луниных начинается в первой половине XVIII века. К 1787 году архитектор Елизвой Назаров строит на этом месте для князей Путятиных трехэтажный особняк. В 1802-м дом и землю Путятиных покупает дядя декабриста Михаила Лунина – генерал-лейтенант Петр Михайлович Лунин. В московском пожаре 1812 года усадьба почти полностью выгорела, и в 1814-м здесь начинается новое строительство. К концу 1818 года завершен двухэтажный флигель со вспомогательными постройками, а в следующие три года главный дом усадьбы отстраивается по проекту швейцарца Доменико Жилярди. В 1821 году здание переходит Коммерческому банку, который благополучно обитает в нем до революции 1917-го.
Музей Востока был создан в 1918 году при Народном комиссариате просвещения под названием Ars Asiatica и сначала располагался в здании Исторического музея, а затем – Вхутемаса. В 1925-м он стал Музеем восточных культур и вскоре переехал в каменный терем коллекционера Ивана Цветкова на Пречистенской набережной, а в 1929 году перебрался в бывшую церковь Ильи Пророка на Воронцовом Поле. До 1990-го музей просуществовал под названием Музея искусств народов Востока. В здании у Никитских Ворот он осел в 1984 году.
В полумраке в нишах вдоль стен стоят ряды экзотических экспонатов. Их линии плавны и текучи, их детали подробны и точны, оттенки сложны, а описания на этикетках звучат как строки из поэм и философских трактатов. Подставка для кистей в виде горной гряды из граненого хрусталя XVIII века; расписанная эмалями фарфоровая ваза «Драконы, фениксы и цветы в вазах» XVI века; статуэтка «Лодка с бессмертными и гениями» XVIII века, вырезанная из корня дерева; деревянный бодхисатва на цветке лотоса с мухогонкой – атрибутом даоса периода Сун (X–XIII); шелковый вышитый кошелек с изображениями цветов сливы начала XIX века… Зал искусства Китая Музея Востока, несмотря на свои относительно небольшие размеры, дает внимательному взгляду представление о духовном мире и эстетических предпочтениях знатного жителя древней империи.
Здесь можно выбрать разные маршруты. Один позволит узнать уходящую на тысячелетия в прошлое историю Китая: за основу экспозиции взят хронологический принцип. Можно сосредоточиться на изучении разных видов искусств – лаковой миниатюры, росписи по фарфору, костяного и камнерезного искусства. А можно изучать, как отражалась в вещах духовная жизнь Китая – от языческих культов до даосских, конфуцианских и буддийских практик. Но сквозь эти традиционные способы организации экспозиции проглядывает иная логика – биографий, личных выборов.
Среди пестрых по своему происхождению экспонатов китайского зала особо выделяются три частных собрания – Дмитрия Михайловича Мельникова, Сюдо Садаму и Владимира Семеновича Калабушкина. Именно с путешествий по следам этих коллекционеров советует начать осмотр экспозиции наш проводник по тропам китайского искусства – заведующая отделом искусства народов Дальнего Востока, Юго-Восточной Азии и Океании Лариса Ивановна Кузьменко.
ЧАЙ И ФАРФОР
Дмитрий Михайлович Мельников был известным русским коллекционером. Родился он в 1864 году в Забайкалье, а в 1886-м в должности бухгалтера чайной компании «Токмаков, Молотков и компания» был направлен в Китай. Головная контора предприятия располагалась в Ухане – центре чайной торговли. Прослужив в компании 35 лет, Дмитрий Михайлович остался в Китае, где в общей сложности провел более шести десятилетий. Все это время он, по собственным словам, занимался коллекционированием «редкостей китайской культуры». Мельникова знали антиквары многих городов Китая, он пользовался большим уважением как знаток и любитель местной старины. В 1949 году Мельников вернулся в Россию и привез с собой свою большую коллекцию.
Наследие Мельникова, доставшееся Музею Востока, насчитывало около 1500 произведений: мелкая каменная скульптура, нефритовые и керамические статуэтки периода Хань (III век до н.э. – III век н.э.), фарфор, лаки, эмали и слоновая кость...
Распространение моды на Китай в Европе началось в XVII веке и было связано с деятельностью Голландской Ост-Индской торговой компании. В это время европейцы пытаются обосноваться в Китае, торговля с которым сулила немалые барыши. Так в Европе появляются экзотические азиатские товары, вызвавшие всплеск интереса к фарфору, шелку, мебели – высокохудожественным вещам, дарующим эстетическое наслаждение и при этом выполняющим вполне бытовые задачи. Появляются в Европе и товары из Японии, хотя она была еще закрыта для «белого» человека (свои границы Страна восходящего солнца откроет лишь в 1868 году. – Прим. авт.).
К концу ХIХ века интерес к Китаю и Японии по-прежнему велик. После завершения в 1860 году Второй опиумной войны китайцы смягчили ограничения для въезда иностранцев. В Китай поехали европейцы – коммерсанты, инженеры, археологи, а предметы искусства обеих стран заняли почетное место в «китайских кабинетах» и парадных покоях особняков.
Изначально экзотические товары везли из Китая морским путем шесть-семь месяцев: корабли шли в Европу, огибая Африку. Первая остановка – Лиссабон, затем – Амстердам, откуда произведения дальневосточного искусства развозят по странам Европы, в том числе и в Россию. К концу XVII – XVIII веку у России складываются собственные отношения с Китаем, теперь товары везут караванами напрямую – через Южную Сибирь.
Китайским фарфором интересовался еще Петр I, в коллекции музея хранится фарфоровая аптекарская банка петровских времен с императорским двуглавым орлом. По распоряжению царя в столице открылось несколько аптек, которые нужно было снабжать посудой, и Петр I заказывает в Китае партию фарфоровых аптекарских банок. Хранящийся в музее экспонат XVII века – одна из таких покупок.
В начале XIX века коллекционирование европейцами декоративно-прикладного искусства Китая стало более целенаправленным. Наибольшую популярность приобрело коллекционирование китайского фарфора, мелкой нефритовой скульптуры, бронзы. Все это было в коллекции Мельникова. Изюминка его собрания – алые, желтые, голубые табакерки из агата, нефрита, стекла, бамбука и фарфора, расписанные синим кобальтом и красным железом. Но все же не табакерка стала самым известным артефактом коллекции Мельникова.
ТРЕХЛАПАЯ ЖАБА
Изъеденная временем белесая голова, выглядывающая из полумрака ниши, обратит на себя внимание разве что загадочной улыбкой и надменным прищуром узких глаз. Чтобы разглядеть ее главную тайну, надо знать, где искать: на макушке скульптуры периода Хань (III век до н.э.) притаилась маленькая терракотовая жаба. У нее три лапы – две спереди, а одна, длинная, хвостом спускается по затылку.
По даосским верованиям, жаба – обитательница Луны. Три ее лапы соответствуют числу Неба, которому по древней символике даосов соответствовали нечетные числа. Земля же – плодородна, все на ней начинается с пары, и ее числа четные.
Голова в нише принадлежит даосскому святому Хоу Сяню, небесная трехлапая жаба – его вечная спутница. По одной из легенд, земноводное в прошлой жизни было разбойником Чань Чу, который убивал каждого на своем пути. Он осмелился напасть на низших божеств, те обратились за защитой к Будде. Учитель наказал Чань Чу, превратив его в жабу, и забрал одну из лап. Теперь, замаливая грехи, Чань Чу пытается помочь людям разбогатеть – китайцы считают его изображение символом богатства.
ЯПОНЕЦ, СПАСШИЙ ГОРОД
Еще один коллекционер, собрание которого легло в основу дальневосточных залов музея, – Сюдо Садаму. Возглавлявший в 1930-е годы Торгово-промышленную палату Японии Садаму был тонким ценителем японского и китайского искусства. К началу 1940-х годов он обладал весьма ценным собранием, на основе которого собирался создать императорский музей в Даляне. В этом бывшем русском городе Дальнем японцы, оккупировавшие Китай во время Второй мировой войны, хотели построить императорский дворец и создать при нем музей. Но в сентябре 1945 года Далянь освободили советские войска. Сюдо Садаму продал коллекцию представителям Советского Союза, а взамен голодающий Далянь получил продовольствие.
Япония признала законным акт передачи коллекции, и в 1947 году она поступила в Государственный музей восточных культур. В 1960-м часть ее по приказу Министерства культуры СССР перераспределили между музеями 19 городов. Сегодня в Музее Востока хранятся 484 предмета из коллекции Сюдо Садаму.
Круг интересов Садаму был разнообразен, но в китайском зале особого внимания заслуживают керамика и фарфор VII–XVIII веков. «Коллекцию Сюдо Садаму в ее китайской части составляют произведения, которые больше соответствуют вкусам не европейцев, интересующихся броской восточной экзотикой, а японцев с их вниманием к ваби-саби – «скромной простоте», соединяющей внутреннюю силу с архаичностью, – объясняет Лариса Ивановна. – Эстетический подход ваби-саби описывает красоту несовершенного, мимолетного или незаконченного».
Коллекции Сюдо Садаму посвящена одна из витрин китайского зала: керамическая чаша XI века в голубой глазури с потеком, выполненная в технике цзюнь; ваза селадонового оттенка с фигуркой дракона на оплечье периода Сун (960–1279); белая ваза с едва заметным оттенком «зеленой дымки» с изображением всадника, нарисованного коричневым пигментом (период Юань, 1280–1368 годы). Все неочевидное, неяркое, в полутонах.
Выбор Сюдо Садаму заметно отличается от предпочтений еще одного коллекционера, без которого был бы невозможен Зал Китая Музея Востока, – Владимира Семеновича Калабушкина.
ТЫКВЕННЫЙ ДОМ ДЛЯ БОЕВОГО СВЕРЧКА
Владимир Калабушкин окончил реальное училище в 1918 году, затем поступил в Горную академию, где проучился до 1927 года. Следующие десять лет он проработал на заводе им. Фрунзе, занимая различные должности, связанные с цветной металлургией. В 1937 году Калабушкин стал преподавать в Московском институте цветных металлов и золота. А в 1949-м его пригласили в Китай – помогать в становлении национальной металлургической промышленности. Там он прожил почти десять лет.
Вместе с Калабушкиным в командировку поехала его жена – Ольга Марковна Гурьян. Именно она заразила мужа любовью к Китаю. Супруги начали собирать коллекцию местного антиквариата, причем продолжали это делать и после возвращения в СССР. Ольга Марковна умерла в 1973 году. Владимир Семенович пережил ее на два года и перед своей смертью принял решение передать коллекцию в дар Музею Востока.
Помимо скульптурных брелоков-нэцке и художественных деталей японского оружия значительную часть собрания Калабушкина составлял китайский фарфор. Фарфоровая ваза XVI века с четырьмя разноцветными драконами в технике уцай, где подглазурный кобальт дополнен надглазурными полихромными красками – зеленой, желтой, красной; печать с двуглавым львом и драконами по бокам с именным иероглифом «Калабуши-цзин»; кубок гу, относящийся к II тысячелетию до н.э., и редчайшие нефриты V–III веков до н.э. – все они попали в витрины музея из калабушкинской коллекции.
Но самые интересные экспонаты из собрания Калабушкина ждут от посетителей умения разгадывать загадки. Овальные золотистые сосуды покрыты тонкой чешуей рисунка и рельефными изображениями и больше напоминают античные вазы. Только знаток народных традиций Китая опознает в них крохотные тыквы и угадает назначение. Перед нами –домики для сверчков.
Подобно тому как в Турции устраивали тараканьи бега, в Древнем Риме – петушиные бои, а в Англии стравливали собак, в Китае с X–XI веков сводили в схватке боевых сверчков. На тотализаторах игроки просаживали и сколачивали состояния, совершали самоубийства и в одночасье становились богачами. Поэтому сверчков-победителей холили и лелеяли. Летом их держали в маленьких клетках. Но зимой сверчки в них могли замерзнуть, поэтому заслуженного бойца помещали в домик-тыковку. Подобный обычай сложился сам собой: как правило, насекомых ловили на огородах и прятали их в то, что попадалось под руку. Маленькие тыквы оказались для этого очень удобными. Плод вычищали, высушивали, держали там сверчков – и постепенно превращали в произведение искусства.
Вот в витрине Музея Востока стоит тыква с рельефом басянь, где изображено восемь «бессмертных гениев» – даосских святых, обладавших чудесными способностями, к примеру избавлять от болезней или летать на журавлях. При этом плод тыквы не подвергали обработке резцом, она «украшала» сама себя. На завязь плода надевали керамическую болванку, изнутри которой был выбит контур-рельеф, и тыква росла, заполняя его своей мякотью. Сушеные тыквы закрывали красивыми ажурными крышечками, напоминающими костяное кружево, иначе сверчок мог задохнуться. Для удобства маленького бойца сосуд внутри дополняли керамическим пандусом – с него сверчок мог смотреть вверх, чтобы при переноске с места на место у него не поднималось давление.
РАСКОПАННЫЕ МОГИЛЫ
Если музейного работника будет интересовать, как экспонат оказался в коллекции, то для обычного посетителя Зал Китая – рассказ об истории и искусстве страны. Поэтому артефакты значительной части экспозиции размещены по историческому принципу. История Китая представляет собой череду династических периодов. В разделе искусства Древнего Китая представлены произведения четырех периодов: Шан (XVI–XII века до н.э.), Чжоу (XII –V века до н.э.), Чжаньго (V–III века до н.э.) и Хань (206 год до н.э. – 220 год н.э.). С рассказа о них и начинается маршрут.
В первой витрине представлены произведения древнекитайского искусства. Хотя часть древних сосудов попала в коллекцию из дворцовых хранилищ, большинство экспонатов в этой витрине имеет сходное происхождение: это погребальные принадлежности. Бронзовые сосуды клали в погребение, реки и дожди размывали старые могилы, люди строили дома, прокладывали дороги, осыпались холмы и овраги, и все это обнажало захоронения. Бродяги, крестьяне, воины, ремесленники, случайно обнаруживавшие их, вынимали самые ценные, на их взгляд, вещи и продавали на базарах деревень и городков. Так случайные находки вводились в культурный оборот и оседали на полках коллекционеров. В витрине выставлены нефритовые фигурки-обереги из коллекции Мельникова. Рядом стоит треножник дин для подогревания жертвенного мяса (Шан, II тысячелетие до н.э.), который попал в музей из коллекции Сюдо Садаму. Наследие Владимира Калабушкина – погребальные диски би периода Чжаньго и сосуды цун того же периода.
Древние китайцы, еще не исповедовавшие конфуцианство, даосизм и чань-буддизм, руководствовались в ритуалах погребения традиционными народными верованиями. Они полагали, что нефрит предохраняет тело от разложения, поэтому клали на грудь и под спину усопшему диски из этого камня. В витрине лежит такой зеленоватый диск, покрытый кольцами иероглифов. Диск символизировал Небо, которое китайцы представляют в форме круга. В живот усопшего зашивали квадратный ритуальный сосуд для вина – цун. Тело усопшего в Китае не только снабжали оберегами, но и ориентировали по сторонам света. Голова указывала на север, около нее клали фигурку черепахи со змеей. В ногах помещали алую птицу из красноватого нефрита, с западной стороны – фигурку белого тигра. Дракона или нефритовый жезл, подобный тому, что попал в музей из коллекции Калабушкина, клали в могилу с восточной стороны. Чтобы умерший не разжимал руку, в кулак ему могли вложить керамического кабанчика – такой тоже стоит в музейной витрине. В рот усопшему помещали символ телесного возрождения – нефритовую личинку цикады. В Музей Востока этот экспонат также попал из коллекции Калабушкина.
КРАСНЫЙ ЛАК, ЦВЕТНАЯ ЭМАЛЬ
Отдельные витрины зала посвящены двум важным декоративным искусствам Китая – резьбе по красному лаку и глазурной росписи. Они так и стоят рядом, демонстрируя богатую палитру цветов: покрытые лаком шкатулки, ящички, сосуды, коробки для чая винных, кирпичных, гранатовых оттенков и глазурованные чайники, вазы, блюда, расписанные лазурью, солнечно-желтым, изумрудно-зеленым, ярко-алым...
Традиция искусства дальневосточного лака идет из глубокой древности. Покрывающий древесину лак – это застывшая смола лаковых деревьев, лучшие из которых растут на юге Китая и севере Вьетнама. На стволе дерева делают надрез, вытекающую смолу собирают и выдерживают полгода. Естественный, коричневый цвет лака не слишком выразителен. Чтобы сделать его красивее, лак окрашивают. Однако чистый лак окрашивается плохо. Можно смешать с ним золотую пудру и получить клейкую позолоту. Можно мешать смолу железной лопаткой, лак при этом будет окисляться и приобретет черный цвет. Но самая надежная краска, способная удержаться в смоле – красная киноварь. Содержащий ее серебристый шарик ртути смертельно опасен, но именно в нем просвечивают красные, будто кровь, прожилки пигмента.
Красные колонны китайских храмов тоже окрашены киноварью. Люди знали о способности лака защищать дерево от разрушения и использовали его в строительстве. А резьба по лаку позволяла создавать произведения искусства. При этой технике на древесину наносят от 30 до 100 слоев лака, по образовавшейся толстой корке режут узор так, что резьба не задевает деревянную основу.
На соседних стеллажах стоят изделия, украшенные перегородчатой и расписной эмалью. Если расписную эмаль просто наносили на металлическую основу, то при технике перегородчатой эмали по рисунку ставили на ребро тонкие ленточки, а образовавшиеся пустоты набивали «мокрым» стеклом. Вещь ставили в печку, эмаль плавилась, заполняла отсек, и он становился частью общего рисунка. После этого изделия шлифовали, а края перегородок покрывали золотом. Среди предметов, созданных в технике перегородчатой эмали, стоит еще одна гордость музея: слон на спине несет вазу, наполненную неким волшебным напитком (XVIII). Перегородки воссоздают на поверхности скульптуры рисунок шкуры животного.
УЧЕНЫЕ И КАЛЛИГРАФЫ
В стеклянной витрине в центре зала – элементы кабинета ученого периода Цин (1644–1912). Две деревянные консоли украшены по бокам ажурными решетками, похожими на иероглифы. На верхней консоли стоит зеленоватая, покрытая гравировкой доска с причудливыми пятнами золотого лака. Это – нефритовый экран. Экраны были неотъемлемым элементом стола ученого: о его поверхность отжимали лишнюю тушь с кисти, прежде чем прикоснуться ею к бумаге. Впоследствии формы экрана сохранились в драгоценных настольных украшениях. Золотистый стакан из резного бамбука «Семь мудрецов в бамбуковой роще» предназначался для больших кистей. Писали ученые и каллиграфы большими и маленькими кистями, но даже кисть величиной с малярную в умелой руке должна была оставлять линию толщиной в волос.
Тушь разводили в специальных тушечницах (одна из них – малахитовая, в форме листа лотоса – представлена в витрине), а кисти промывали в сосудах для воды. Например, в таком, как стоящий рядом нефритовый сосуд в форме персика. Чтобы дать бумаге высохнуть, ее зажимали по углам прессами – на столе есть малахитовый пресс в виде трехлапой жабы, глаза которой сделаны из оранжевых кораллов. Рядом примостилась такая же жаба-пресс, вырезанная из двухслойного агата. Еще один угол зажимается нефритовым прессом в виде обезьянок с пальчатым тритоном.
Чтобы рука ученого не уставала во время письма, она покоилась на резной, красного лака, деревянной подставке. Также ученый мог размять пальцы, перебирая различные шары, один из которых – из сушеной тыквы, покрытый столбцами иероглифов – представлен в витрине. Завизировать письмо можно было личной печатью: вот одна из них, сделанная из мыльного камня, стоит на столе. Ее украшает лев, играющий мячом.
КИТАЙСКИЕ СОСЕДИ ИВАНОВСКИХ СИТЦЕВ
Самая яркая витрина зала, пожалуй, та, где хранятся костюмы. Датируются они в основном XIX веком: ткань плохо сохраняется, и даже в Китае экземпляров древней одежды не так много.
Лазурный халат с темно-розовыми пионами, красными тыквами и летящими птицами-фэнхуанами; алый халат с золотыми драконами среди стилизованных синих облаков – китайско-маньчжурский костюм легко опознается по косому вороту. Красный халат принадлежал чиновнику, синий носила богатая женщина.
Китайские костюмы попали в Музей Востока в 1930-е годы из Иваново-Вознесенска (ныне – Иваново). В этом центре текстильной промышленности дореволюционной России был богатый музей ткацкого искусства. Среди его экспонатов хранились и образцы тканей и одежды, которые привозили из Китая русские промышленники.
Купец Петр Иванович Щукин изучал текстильное дело во французском Лионе. Он несколько лет проработал там ткачом и, вернувшись на родину, стал не только крупным торговцем, но и коллекционером тканей. И хотя он увлекался прежде всего ткацким искусством Турции и Ирана, но в его коллекции были и потрясающие ткани китайского происхождения, которые сегодня входят в коллекцию Музея Востока.
Одна из витрин музея посвящена периоду династии Тан (618–907). Как раз в это время возобновляется Великий шелковый путь, проложенный еще в эпоху династии Хань (206 год до н.э. – 220 год н.э.). Верблюды и лошади, без которых невозможно было путешествовать и перевозить грузы, играли важную роль в жизни китайцев, поэтому в витринах музея можно обнаружить их фигурки, сделанные из камня, дерева, фарфора.
Еще одна витрина представляет предметы буддийского культа. Буддизм в Китае распространяется в первые века нашей эры, когда в стране процветают даосизм и конфуцианство, к VI веку он становится государственной религией. Фигуры в витрине – буддийские божества. По соседству с фигурой Будды стоят бодхисатвы – просветленные, отказавшиеся уходить в нирвану, чтобы спасти всех живых существ. Вот, например, редкая храмовая деревянная скульптура XII века бодхисатвы Авалокитешвары. Собранные в витрине скульптуры бодхисатв сделаны в разные века, но в одной технике. Бронзовая скульптура бодхисатвы Гуань Инь (милосердие) XIV–XV веков соседствует с фигурой бодхисатвы из позолоченной бронзы, стоящей на цветке лотоса (XIII). Рядом потемневший от времени бронзовый бодхисатва Вэньшу (мудрость) с пылающей жемчужиной в руке восседает на лотосовом троне, поставленном на льва (XII).
НЕФРИТ И КОСТЬ
Продолжает экспозицию витрина изделий из камня. Розовый кварц, горный хрусталь, синий лазурит, который везли из Горного Бадахшана, но больше всего здесь прозрачно-зеленого нефрита, лучший из которого добывали на отрогах Саянских гор.
Сосуд для воды нежнейшего оттенка из розового кварца (XVIII); настольное украшение из зеленоватого мыльного камня «Белки в винограде», где на листе вырезана каждая жилка (XIX); нефритовый травянисто-зеленый чайник с изображением свернувшегося дракона на крышке (XVIII). Нефрит, имеющий в природе 30 оттенков, был в Китае самым дорогим камнем. В погребениях китайской знати находят фигурки из нефрита, богатые дома украшала нефритовая посуда, а богатые храмы – нефритовые фигурки богов.
Изделия из еще одного традиционно ценимого в Китае материала представлены в центральной витрине. Резные изделия из слоновой кости. Основными центрами этого ремесла были Пекин, Шанхай и Гуаньчжоу. Перед зрителем, разглядывающим эти прихотливо вырезанные фигурки, разворачиваются сюжеты китайских мифов. Вот закутанный в длинные одежды даосский святой Дунфан Шо. По преданию, он украл у хранительницы источника и плодов бессмертия, богини Си-ван-му, волшебный персик, за что был изгнан с Небес. Рядом с ним – один из Восьми Бессмертных в даосском пантеоне, Чжунли Цюань, который держит в руке веер, способный оживлять мертвых. А вот визитница «Ученое собрание в саду», покрытая как кружевом прихотливой резьбой...
***
«Какая главная особенность китайской цивилизации?» – спросила я Ларису Ивановну, завершая наш разговор. «Если сравнивать ее с цивилизациями Междуречья и долины Нила, китайская – не самая древняя. Однако она никогда не прерывалась. Китайцы не отказываются от своего прошлого, а бережно сохраняют его. Эта непрерывность и есть главная цивилизационная черта Китая».