В 1817 г. Аракчеев был назначен Главным начальником военных поселений. Долгое время создание этого монстра приписывалось именно Аракчееву, однако сейчас всё больше историков склоняется к мнению, что инициатором учреждения военных поселений был сам император Александр I, а Алексей Андреевич сначала даже был против, но верный своему принципу: “ дисциплина превыше всего”, поставленный управлять этим ведомством столь рьяно принялся за дело, что вскоре военные поселения связывали исключительно с его именем. Лучше всего это обрисовал А.А.Керсновский : “ Жертва Сусанина была велика. Но жертва Аракчеева куда больше – он отдал за царя не только жизнь, но самое душу, обрёк своё имя на проклятие потомства, принимая на себя всю теневую сторону царствования Александра, отводя на свою голову все проклятия, которые иначе поразили бы Благословенного. ” Так что же представляли из себя военные поселения?
Как водиться, намерения были самые благие. Из Наполеоновских войн Россия вышла с огромной армией. Только в 1812 г было проведено три рекрутских набора. Всего, по мнению историков в 1812-15 гг было набрано 1 237 000 рекрутов! Не считая ополчения и добровольческих формирований. Но если ополченцев и добровольцев после войны распустили по домам, то армию набранную по рекрутскому набору, на 25 лет, демобилизовать было нельзя. Ежегодно на содержание войск тратилось почти половина всего бюджета Российской Империи “ На треть сложенного из выколоченных из крестьян налогов, а на треть – из пропитых ими же медяков” ( В. Лапин). Учитывая, что вооружение и военная техника того времени зачастую служили по несколько десятилетий, более 80% военных расходов армия” проедала, скармливала лошадям, стаптывала, рвала, теряла, гноила и т.д. “ Самообеспечение армии провиантом , фуражом и обмундированием было мечтой любого министра финансов Империи.
К тому же введение военных поселений позволяло избавить население от постойной повинности. Ведь в те времена только гвардия имела собственные казармы, армейские части летом находились в лагерях, а на зиму определялись на постой по городам и деревням. О том, какой проблемой это было для хозяев можно судить по реакции господ Простаковых из комедии Фонвизина “ Недоросль” на известие о прибытии к ним на постой воинской команды. А так же по тому, что освобождение от постоя было привилегией, которую давали за большие заслуги ( или по блату).
Кроме того очень соблазнительной для руководства было превращение армии в этакую замкнутую корпорацию, где служба передаётся от отца к сыну. Это избавило бы казну от хлопот и расходов, связанных с рекрутскими наборами и окончательно отделило бы солдат от простого народа, а значит, ничто не мешало бы им тех же крестьян, в случае надобности, безжалостно расстреливать. Вообще военные поселения - эта тема отдельной статьи и, надеюсь, у меня до неё руки дойдут.
Под этот проект выделялись земли в четырёх губерниях: Херсонской, Могилёвской, Новгородской и Харьковской. Казённых крестьян живших на этих землях перевели в разряд военнопоселенцев, местных помещиков всеми правдами и неправдами вынуждали продать свою землю. Имение одного особо упрямого барина опахали со всех сторон и засеяли пшеницей, отрезав от реки и большой дороги. Все попытки бедолаги наладить сообщение с внешним миром тут же объявлялись “злостной потравой казённых посевов”. Пришлось тому уступить. С менее знатными особами: трактирщиками и лавочниками и вовсе не церемонились выкупая у них землю за символическую плату.
“ Энергия временщика сметала все препятствия на пути устройства военных поселений. Резали, стригли, кроили живую плоть народного быта, кромсали веками сложившиеся представления о труде, жилье, одежде, воспитании детей. Примеривали, заново пороли, резали, метали на живую нитку, пришивали намертво к коже… Военнопоселенцы и их новые сожители-солдаты переселялись из неуставных изб и мазанок в так называемые “ связи “, построенные по высочайше утверждённым чертежам. Новые дома вытягивались вдоль улиц безукоризненными прямыми линиями, и всё было обсажено берёзками. Солдат превращался в крестьянина, крестьянин в солдата. Первые в свободное от службы время должны были работать, вторые в свободное от работы время – вертеться с ружьём на плацу. До полной гармонии оставалось каких-то два строевых шага…” (В. Лапин).
Все работы выполнялись под контролем и по указанию офицеров , часто ничего не понимающих в сельском хозяйстве. Поселенцы были опутаны целым сонмом инструкций на все случаи жизни и обязаны были им следовать под страхом наказания. Они должны были использовать инвентарь только утверждённого образца, но, как правило низкого качества (пресловутая экономия!). В 1821 было объявлено, что те командиры полков, бригад и дивизий, которые добьются перехода вверенной им части на частичное или полное самообеспечение получат, соответственно полуторные или двойные оклады. Естественно все командиры добились этого досрочно. Каково пришлось военнопоселенцам – другой вопрос.
Главным козырем Аракчеева были постоянно растущие доходы от военных поселений. Этому способствовала и система оплаты – крестьянин-поселенец получал 10% от заработанного, а солдат-поселенец не получал ничего, кроме “ улучшенной пищи”. Многие работы - мелиоративные, строительные, дорожные – выполнялись вообще бесплатно, так сказать “ на общественных началах “. Всё это чрезвычайно напоминает советские колхозы в худшем варианте. Не зря поэт Максимилиан Волошин назвал Аракчеева: “ земли Российской первый коммунист”.
Крестьяне быстро поняли, что такая система ввергнет их в нищету. Во время проезда Великого Князя Николая Павловича через Русско-Высоцкую волость Новгородской губернии, местные крестьяне вышли из леса и,заступив ему дорогу слёзно молили избавить их от проклятого новшества. На самого Николая Павловича это произвело большое впечатление, но император заявил, что скорее замостит дорогу от Петербурга до Чудова трупами, чем откажется от задуманного ( что косвенно подтверждает авторство Александра в этом проекте).
Надо сказать, что результаты инспекторских смотров показывали довольство поселян. Но неофициальные источники утверждают, что во время этих смотров у всех поселян на столе был один и тот же жареный поросёнок, которому для маскировки то убирали, то приставляли заранее отрезанные ножки. (Увы! Даже к официальным документам надо относиться с большой осторожностью – в них, зачастую, пишут не то, что есть на самом деле, а то, что хочется начальству! ) Ежедневный мелочный контроль в быту и на работе, бесплатный и часто бессмысленный труд, постоянная мысль, что и детям их предстоит такая же судьба – доводила крестьян до отчаяния. Для взрыва достаточно было маленькой искры.
Нельзя сказать, что в верхах не было разумных людей, сознающих надвигающуюся опасность. В фонде Военно-учётного архива Главного штаба хранится записка некоего, к сожалению, не установленного лица, где говорится: ” В политическом отношении военные поселения есть предприятие…сомнительное. Ибо можно ли при нынешнем брожении умов и при явных вероломных покушениях на ниспровержение престолов равнодушно видеть целые селения вооружнные, состоянием своим недовольные, под началом офицеров угнетённых. Видеть сиё у ворот, так сказать, столицы…
Коренные жители…разорены. Действующих батальонов солдаты несчастнее прежнего.Рабочие батальоны измучены. Строение солдатское худо построено и не соответствует цели своего назначения. Расходы на содержание полков значительно увеличены. Надежда на избавление губернии от рекрутской повинности осталось несбыточной мечтою. Осталось одно неоспоримое – предстоящая опасность”.
Гром грянул 27 Июня 1819 г в г. Чугуеве Харьковского округа Военных поселений, в месте размещения Чугуевского уланского ( в прошлом казачьего) полка. Будучи казаками чугуевцы имели ряд прав и привилегий: свои полковые земли, казённый провиант, освобождение от налогов. Теперь все эти “ льготы” были у них отняты, а пользование землёй ограничено. Непосредственным поводом к бунту послужило требование начальства заготовить 103 000 пудов сена для военных лошадей, что отрывало поселян от работы в личном хозяйстве. Но по показаниям свидетелей брожение началось раньше: поселяне сговаривались, выказывали желание вернуться к прежнему положению. Восстание вспыхнуло 27 Июня 1819 г, в течении последующих пяти дней оно распространилось на весь округ Чугуевского военного поселения. Восставшие отказались от общественных работ, убили начальников и избрали предводителей из своей среды. Горд Чугуев был захвачен повстанцами, городские низы примкнули к мятежу. 2 Августа восстание перекинулось на соседний округ Таганрогского уланского полка, количество восставших достигло 30 000 человек. Попытки местного войскового начальника генерал-лейтенанта Г.Лисаневича погасить бунт успеха не имели. 11 Августа в Харьков прибыл сам Аракчеев с 4 полками пехоты и 2 артиллерийскими ротами, и к середине Августа восстание было подавлено.
Было арестовано 1104 человека, военному суду были преданы 363, из них 273 были приговорены к смертной казни, заменённой наказанием шпицрутенами ( прогнать по двенадцать раз сквозь строй в тысячу человек), остальных – к телесным наказаниям ( среди них – 29 женщин). Экзекуция состоялась 18 Августа на главной площади Чугуева. Сорок человек получили 12 000 палок. Половина скончалась, остальные превратились в калек. Аракчеев рассчитывал, что наказание устрашит прочих бунтовщиков, они раскаются и он освободит их от наказания. Однако раскаявшихся не было. Расправа продолжалась ещё десять дней – до 28 Августа. 400 мятежников были высланы в Оренбургскую губернию и в 3-ю уланскую дивизию. 69 офицеров Чугуевского полка были разжалованы в солдаты и сосланы в Сибирские батальоны за причастность к восстанию или даже “ попустительство бунтовщикам”. Аракчеев доложил царю, что: “ причиной возмущения стала слабость начальства и негодование разных чиновников из города Чугуева выселяемых…”. Однако уже через год вспыхнули волнения в Южном округе Военных Поселений.
Военные поселения продолжали существовать и после смерти Александра I и отставки Аракчеева. После грандиозного бунта 1831 г. в Новгородских поселениях, были реформированы и окончательно упразднены после вступления на престол Александра II - в 1857 г. Но это уже отдельная история.
Окончание следует.