Завершая тему, начатую в предыдущих двух статьях: как оберечься от прелести.
На этот раз старец Паисий Святогорец общался с одним «амбициозным» монахом. Бедолага (который однако считал себя супергероем) соревновался в подвигах с великими святыми, желая превзойти их. Этакая "само олимпиада".
Диалог 3: разговор с «амбициозным» монахом.
Один монах, от гордости, занимался телесным деланием, и его помысел говорил ему, что он великий аскет. Несчастный (считавший себя великим тружеником и "успешным" подвиго - делателем) дошел уже до ручки: не ел, совсем не стирал одежду и лежал в страшном смраде и грязи. От грязи его одежда почти сгнила.
Старец Паисий подошел к его одежде, желая взять ее, постирать, помочь ближнему. Но стирать было нечего: одежда рассыпалась от грязи.
Однако, сам монах был очень доволен собой, и сказал геронде:
- Преподобного Иоанна Кущника я уже оставил позади.
— Да что ж ты, — пытался вразумить его геронда Паисий, усиливая тон — несешь? По-твоему, святой Иоанн Кущник достиг святости через грязь?
Но «амбициозный» монах не внял словам старца. Может, даже подумал, что тот его «искушает» и хочет отвадить от «душеполезных подвигов» и "святости".
Старец Паисий не стал настаивать.
Через несколько дней «амбициозный» монах вновь пришел к старцу. И сказал:
- Преподобного Максима Кавсокаливита я тоже оставил позади.
- Как же это ты его оставил позади? — уточнил старец Паисий Святогорец
- Да как, — отвечает тот, — очень просто: кручусь как волчок по Святой Афонской Горе!
- Ну ты, — говорит ему геронда Паисий, — даешь! Преподобный Максим достиг состояния бестелесных и летал, а не крутился, как ты — волчком!.
Потом этот монах стал "возделывать" в себе память смертную и в помысле внушал себе: "Сейчас я нахожусь в аду".
Прошло еще немного времени, и он — якобы для того чтобы смириться — начал говорить: "Сейчас я стал диаволом, стал сатаной и пойду собирать своих приверженцев".
Таким вот образом, не останавливаясь, этот монах впал в глубокую прелесть.
Послесловие.
Старец Паисий комментируя этот случай, заметил, что телесные подвиги, проводимые в меру, с целью, смирения, полезны. Тело смиряется, дух Божий властвует. Но если они проводятся с эгоистической целью, то возникают иллюзии, прелесть. Этот феномен в духовной жизни старец Паисий называет «сухим» подвижничеством. Человек не Богу открывается и смиряется (открывается миру Божьему и удерживает его в сердце своем), а своими подвигами показывает свое превосходство, раздувает свой эгоизм. От таких телесных «подвигов» растет самоуверенность, гордость, и душевные страсти, которые ослепляют разум, а дух Божий, напротив умаляют.
Смысл духовной жизни: укрепиться в божественном, а грязное, подлое, гадкое, искаженное, извращенное –искоренить. Не себя возвеличить, а делать то, что щедро подает Бог каждому человеку по-своему, для спасения, блага и добра. Поднять Божье, а эгоистичное умалить. Но, никак, не наоборот.