– Ну иди, голубчик, – разрешил губернатор. – Тебя ведь Адам Францевич обратно ждет?
– Точно так-с. Сказали-с, сразу к нему-с, – Дормидонт поклонился всей компании и тихо выскользнул из комнаты.
Начало. Часть 1. Часть 2. Часть 3
Подумала, что выходные – самое время для легкого чтива. Поэтому в субботу или в воскресенье у меня на канале ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ.
Штабные заседатели невероятно оживились: зазвенели чашки, опять поднялся гул голосов. Иван Иваныч, озорно озираясь, не видит ли кто, достал из кармана сюртука некую плоскую бутылочку зеленого стекла и плеснул из нее в чашку. Потом налил чай в блюдечко и, держа тремя пальцами, начал шумно пить. Вскоре раскраснелся, запыхтел, расстегнул сюртук, явив обществу неимоверно яркий жилет: белый с красными маками.
– Фридрих Густавович, батюшка, что-то я никак в толк не возьму, о какой картине речь? – макая ванильный сухарик в сладкий чай, подал голос длинный худой мужчина с овально-вытянутой головой.
За удивительное сходство с медицинским прибором, его все в N-ске так за глаза и завали – Градусник. Пикантность прозвища состояла в том, что Михаил Дмитриевич и был земским врачом, и про прозвище, конечно же, знал. Но так как характер имел легкий и незлобливый, не обижался.
– Вы же знаете, я был в отъезде, объезжал дальние села, вернулся только вчера и, кхе-кхе, сразу, как говорится, с корабля на бал. За полгода без новостей совсем одичал…
– Михаил Дмитриевич, так вы у нас один в неведении, – всплеснул руками архиерей. И, повернувшись к губернатору, воскликнул. – Фридрих Густавович, позволь я расскажу? Из первых, так сказать, уст… А то Иван Иваныч сейчас вряд ли в состоянии.
Архиерей укоризненно посмотрел на купца, тот попытался что-то возразить, даже привстал в кресле, но вместо слов из горла вырвался один неприличный «Ик». И Иваныч плюхнулся обратно, прикрыв ладонью рот.
– Рассказывайте, владыка, – благосклонно кивнул губернатор. – А я дополню, хм, картину, если понадобится.
И архиерей рассказал вот что.
Лет пять назад приехал в N-ск Иосиф Тибо-Бриньоль. Тогда еще молодой и никому не известный архитектор. И предложил губернатору, достопочтейнешему Фридриху Густавичу, проект некоего дома. Проект вынесли на обсуждение в Городскую Думу, он понравился, и отцы города благословили стройку. А пока велось строительство, Тибо-Бриньоль, из-за скудности средств, жил не в гостинице, а по очереди у кого-нибудь из горожан. И последние три месяца перед окончательным отъездом провел у купца Ивана Ивановича.
– Но эту историю все знают, – нетерпеливо перебил Михаил Дмитриевич. – Прекрасное здание, в котором мы с вами сейчас и заседаем, стало истинным украшение нашего города! Но откуда же взялась картина? И какое отношение имеет ко всему происходящему?
– Терпение, сын мой, я подхожу к сути, – степенно ответил архиерей.
А Иван Иванович, наконец справившись с икотой, важно покивал головой, расправил плечи, распушил бороду, чисто павлин, и еще раз шумно отхлебнул из блюдечка.
– Вы все знаете, что я увлекаюсь живописью, особенно пейзажами, это объясняет, почему уважаемый Иван Иванович пришел сначала ко мне, – продолжил архиерей.
Продолжение следует...