Проводимое комбатом расследование в отношении сержанта Ковалёва не сулило ему ничего хорошего, всё больше и больше всплывало новых фактов, подтверждающих самоуправство служащего. Самое неприятное было то, что такой он был в части не один. У сержанта были соратники, так называемая, группа поддержки. Неизвестно, чем всё это могло закончиться, если бы Ковалёв не вызвался ехать в Чечню.
- В твоём положении, сержант, это - лучшее решение, - сказал комбат. - Так будет правильно.
За то время, что Андрей служил в армии, он редко получал письма. Отец не баловал его новостями из дома, о матери так и не было ничего слышно. Лишь мама Таня периодически высылала посылки и пересказывала последние события в нескольких строчках. Андрей даже отказался идти в отпуск, чтобы не нарушать образовавшуюся дома идиллию после его ухода. Но однажды ему пришло письмо от отца, в котором он сообщил, что у них с Люсей скоро будет ребёнок. Неожиданная новость выбила Андрея из колеи. С одной стороны, мачеха была на много лет моложе отца, и естественно, как и любая женщина, она хотела ребёнка. Но с другой стороны, Люся столько лет прожила с его отцом, и у них никогда не поднимался вопрос деторождения. Андрей почувствовал, как кровь прилила к его лицу и участился пульс. Во рту всё пересохло, а на лбу появилась испарина. В голове кружился рой мыслей, но ни на одной из них Андрей не мог сосредоточиться. Он осознавал, что ребёнок Люси окончательно разведёт их с отцом.
- Смирнов! - послышался за спиной голос комбата. - Ты что, уснул? Несколько раз окликнул тебя.
- Никак нет, товарищ майор, - ответил рядовой. - Просто задумался. Извините!
- О чём задумался? - поинтересовался комбат, заметив письмо в руках солдата.
Андрей не готов был изливать душу командиру, поэтому сказал первое, что пришло в голову:
- Товарищ майор, я бы хотел отправиться в Чечню.
- Что-то случилось, рядовой? - по отечески спросил комбат. - Плохие новости из дома?
- Никак нет, - по форме ответил он. - Просто хочу быть полезным Родине.
- Твоё желание, Смирнов, похвально, - отметил командир, - но такие решения не принимаются сгоряча! Ты подумай ещё, посоветуйся с родителями! Дадут ли они добро на это?
- Я уже подумал, - не сдавался солдат, - и не изменю своего решения. Разрешите написать рапорт?
- Ну, если ты всё твёрдо решил, тогда пиши!
Через месяц рядовой Смирнов и сержант Ковалёв среди других добровольцев отправились в Чечню. Краткий курс бойца по прибытии в Северную Осетию - и романтика военной жизни открылась перед глазами в полной мере. Вновь прибывших солдат-срочников сразу же отправили на боевой технике в Грозный. Картина, представшая перед их глазами, повергла в ужас: разрушенные здания, сгоревшие бронетранспортёры, обугленная земля и множество трупов на этой земле, будто специально разбросанных через каждые пятьдесят - сто метров на улицах города. А где-то вдалеке слышались выстрелы, то одиночные, то канонадой.
- Слышите залпы? - спросил командир, для которого эта командировка была не первой. - Не будете делать то, что я вам говорю, вы все останетесь здесь! - и немного помолчав, добавил. - Все, шутки закончились, расслабление тоже. Патрон в патроннике, на любой шорох стреляем. Здесь идёт война! - закончил он.
Картину происходившего там ужаса дополнили надписи от руки краской на заборах, на стенах зданий и полусгоревших боевых машинах, встречавшихся на пути, которые содержали обращение к русскому солдату: «Добро пожаловать в ад», «Мы вас встретим», «Вы должны знать, что вас ожидает» и тому подобное. Когда проезжали мимо местных жителей, они демонстративно плевали в колонну и кричали какие-то угрозы на своем языке. Стало понятно, что здесь не рады появлению россиян.
У Андрея пробежал холодок по спине. Совершенно иначе он представлял себе эту войну. Появилось дикое желание выпрыгнуть из машины и убежать домой. Все проблемы, приведшие его сюда, казались ничтожными по сравнению с тем, что предстояло пережить теперь.
- Вот попали! - тихо прошептал Ковалёв, сидевший рядом, и, немного подумав, добавил. - Лучше бы отсидел и вышел, чем остаться тут навечно.
- Не говори глупостей! - остановил его Смирнов. - Ещё повоюем!
Первый бой не заставил себя долго ждать. Уже вечером, когда стемнело и солдат поселили в казарме, где дислоцировался милицейский полк внутренних войск, начался обстрел. Привыкшие к стрельбе на полигоне вновь прибывшие не сразу осознали, что происходит. Некоторые даже высунулись в окна, наполовину заложенные мешками с песком, чтобы посмотреть. Но командир с помощью приклада быстро усмирил их любопытство.
- Всем лечь! Вы что, идиоты? - кричал он, нанося удары в затылок, шею и спину солдат. - Вы не понимаете, что вас всех сейчас убьют?!
Только теперь вчерашние мальчишки, знавшие о войне по художественным фильмам и рассказам дедов, осознали до конца, куда попали. Ужас охватил их. Хоть и говорят, что к войне нельзя привыкнуть, солдаты постепенно привыкли. Они уже не вздрагивали от каждого звука выстрела, не отворачивались брезгливо от изуродованных трупов, не реагировали на провокации местных. Но бойцы твёрдо усвоили: нельзя рассредотачиваться, нужно держаться вместе.
- Как думаешь, мы вернёмся домой? - спросил однажды перед сном Ковалёв у Андрея.
- Обязательно вернёмся! - со свойственной ему уверенностью ответил Смирнов.
- Мне бы твою убеждённость... - сказал сержант и добавил. - Могу я тебя попросить?
- О чём?
- Если со мной что-нибудь случится, навести моих, расскажи им, что я их люблю! - попросил он.
- Э-э-э, брат! Так дело не пойдёт! Что-то ты быстро сдался, - пристыдил товарища Андрей. - Куда делся тот уверенный в себе сержант, которого боялась вся рота? Или ты храбрый только со слабыми?
Слова рядового привели его в чувство и придали уверенности. Он собрался с духом и сказал:
- Ладно, Смирнов, забудь! Это я так... тебя проверял. Будет ещё праздник и на нашей улице!