При упоминании зенитно-ракетного комплекса С-400 «Триумф» обычно представляешь себе вращающуюся антенну РЛС или взлетающие зенитные ракеты. Но как же ракеты попадают на боевую позицию где-нибудь в лесной глуши? В 2016 году нам, наконец, удалось выяснить это.
Военная кафедра университета, где я учился, готовила командиров расчета зенитно-ракетного комплекса С-300. Электронику командного пункта мы изучали на действующем макете-тренажере, а чтобы продемонстрировать реальный ЗРК, нас повезли на экскурсию в военную часть. Настоящий командный пункт С-300 оказался очень похожим на макет и особого интереса не вызвал, так что будущие лейтенанты запаса вскоре заскучали. Тогда офицер, сопровождавший группу, пустил в ход беспроигрышный аргумент: повел группу на позицию, где стояли транспортные машины — тягачи МАЗ с прицепами, на которых располагались пусковые установки зенитных ракет. После гордой демонстрации звука заведенного мотора никто не смог устоять перед обаянием гигантской машины, и польщенный офицер стал отвечать на вопросы заинтересованных студентов.
— А сколько весит?
— Больше тридцати тонн.
— А много ест топлива?
— Сотню [литров] на сотню [километров] (слушатели уважительно замолчали).
— А какую скорость развивает?
— По дороге 80 км/ч, по лесу — 40.
— А как же деревья?
— А это уже с учетом деревьев.
И вот, спустя 25 лет после этого ответа, ставшего в нашей группе крылатой фразой, мне, наконец, представилась возможность прокатиться на транспортной машине, правда, уже более нового комплекса С-400 «Триумф» — тягаче Брянского автомобильного завода БАЗ-6402. В кабине сразу понимаешь, что это военная машина. Скучный черный пластик и окрашенный в армейский серый цвет корпус радиостанции навевают тоску. Зато кресло куда удобнее, чем ожидаешь — регулируемое и с амортизацией. А системе очистки воздуха позавидует любой водитель, который стоял в пробке рядом с чадящим КамАЗом: БАЗ оснащен фильтровентиляционной установкой ФВУА-100А, защищающей экипаж в условиях химического, радиоактивного или бактериологического заражения и создающей в кабине небольшое избыточное давление. А еще там есть люк. Правда, не стеклянный и не прямоугольный, а круглый.
На торпеде — схема переключения передач. Их девять — пять в низшем диапазоне (1−5), четыре в высшем (5−9) и задний ход. Проверяю, что рычаг на нейтралке, завожу двигатель. В кабине быстро становится тепло, что при легком морозце снаружи совсем не лишнее. На правом сиденье расположился инструктор — старший лейтенант Иван Заварзин, командир взвода стартовой батареи ЗРК С-400: «Сцепление долго не держите нажатым». Следую совету, быстро отпускаю сцепление — и машина трогается, благодаря тяговитому дизелю почти без нажатия на педаль газа.
Приближаясь к повороту, успеваю переключить на третью. «Не забывайте, что передние колеса — в паре метров за спиной, — говорит мой инструктор. — А сзади еще пусковая установка». Когда кабина уже проходит апекс, начинаю крутить руль и аккуратно вписываюсь в габариты трассы. «Газу, газу!» — командует Иван: в повороте я чуть ослабил нажатие на педаль акселератора, и машина сбросила скорость. Странно, мне казалось, что инерция у 35-тонного тягача будет изрядная. Все проясняется, когда я, завершив круг и излишне резко затормозив (тормоза очень острые), наконец подъезжаю к месту стоянки и осматриваю машину снаружи. Оказывается, колеса полуприцепа приспущены. «Во время езды по песчаной местности для лучшей проходимости давление в шинах снизили, — объясняет Иван. — Колеса тягача снабжены системой автоподкачки, и давление в шинах можно оперативно регулировать».