В советский период работы Покровского были преданы забвению. В сталинское время труды историка были публично осуждены, его ученики подвергались репрессиям, их вынуждали публично отрекаться от учителя. Разгром «школы Покровского», умершего за пять лет до 1937 года, принял характер масштабной идеологической кампании. Теория Покровского была приговорена к исчезновению не только из учебных программ, но и из общественной памяти. Историка обвиняли в том, что его концепция «лишена чувства родины», а его труды отличает «игнорирование ленинско-сталинских указаний по вопросам истории». Клеймили его также за недооценку роли Сталина в событиях 1900-х годов (когда будущий вождь народов был рядовым активистом социал-демократической партии). Разоблачение Покровского началось в программной статье Емельяна Ярославского в «Правде» и завершилось двухтомником «Против исторической концепции М. Н. Покровского».
В последние годы жизни М.Н. Покровский подвергался ожесточенной критике не только со стороны «буржуазных историков», но и своих коллег-марксистов (отсутствали в его трудах возвеличивания политических и теоретических заслуг «отца народов»).
В 1934 году, в связи с официальной масштабной кампанией по пересмотру советской идеологии началась борьба против идей Покровского и его последователей. Его взгляды были объявлены «антимарксистскими», сам он был обвинен в антипатриотизме, очернительстве русской истории, школа разгромлена, а труды изъяты из библиотек.
Но в 20-х гг. научные взгляды Покровского были эталоном для первых советских историков. Сотни и тысячи преподавателей, ученых и сотрудников музеев, архивов, библиотек слушали его лекции, воспринимали его теории. Благодаря политическим обстоятельствам на недосягаемую высоту поднят был историк блестящий – но отнюдь не из числа первостепенных. Сильными сторонами Покровского были прекрасное знание языков, солидная научная школа и способность к яркому, образному изложению своих идей. Пожалуй, Покровский был единственным, за кем признавалась уже при жизни, примерно с середины 1920-х гг. роль основателя и корифея советской исторической науки. Одним из первых Покровский был награжден орденом Ленина, а в 1929 г. избран действительным членом Академии наук СССР.
М.Н. Покровский был склонен к отрицанию научности и объективности исторической науки, рассматривал ее как идеологическое «кривое зеркало», непосредственное выражение материальных интересов различных социальных слоев. В исторических работах Покровского конца 90-х годов ясно видно влияние марксизма. Отход Покровского от господствующей исторической школы означал вместе с тем переход в оппозицию политическому строю царской России.
В 1918 г. Покровский был назначен заместителем народного комиссара по просвещению. С его именем связаны важнейшие мероприятия в области организации высшей и средней школы, научных учреждений, архивного и музейного дела и т. д. В. И. Ленин дал высокий отзыв о Покровском, отметив, что он осуществляет руководство, «во–первых, как заместитель наркома, во–вторых, как обязательный советник (и руководитель) по вопросам научным, по вопросам марксизма вообще». Он ведет большую исследовательскую и педагогическую работу, издает значительное количество научных и популярных трудов, по его инициативе и под его редакцией выходит ряд публикаций архивных документов.
По словам А.И. Гуковского, учившегося в Институте красной профессуры, Покровский учил критически относиться к источникам, побуждал расширять их круг, предостерегал от поспешных выводов. Он живо интересовался докладами своих учеников, но и предъявлял к ним высокие требования, был скуп на похвалы – «в нем не было ничего менторского, и это создавало хорошую товарищескую атмосферу».
М.Н. Покровский всегда был деятелем Октябрьской социалистической революции, защитником и проводником ее идей в своей многогранной научной и организаторской, партийногосударственной и общественной работе. Большое место в творческой деятельности Покровского–историка в послеоктябрьские годы заняла активная, наступательная борьба против буржуазной и мелкобуржуазной историографии, ее философских и методологических основ, против ее концепций русского исторического процесса. Эта была генеральная задача историков–марксистов и необходимое условие становления советской исторической науки. В качестве примера, в статье «Противоречия г–на Милюкова» Покровский рассматривает его книгу «История второй русской революции» и доказывает, что в ней нет объективных фактов, что она представляет «кучу газетных мотивов, сыгравших в свое время мгновенную агитационную роль», а в брошюре «Контрреволюция за 4 года» Покровский выступил с общей характеристикой «белогвардейской печати», указав, что ей присуща «глубокая разочарованность, доходящая до отчаяния» в силу потери надежд на «массовое движение против большевизма».
Многое было сделано им для разоблачения дореволюционных реакционно–монархических концепций помещичье–буржуазных историков. В рецензии на книгу С. Ф. Платонова «Борис Годунов» Покровский упрекнул автора в том, что он пользуется своеобразным «этикетом», согласно которому «нельзя ни под каким видом говорить о классовой борьбе, хотя бы вы о ней и знали». Критически подошел Покровский и к книге Р. Ю. Виппера «Иван Грозный», в которой автор, по мнению рецензента, не справился с чрезвычайно заманчивой задачей «изобразить Московскую Русь XVI века на фоне общеевропейских отношений того времени» и тем самым «покончить с легендой о «своеобразии» русского исторического процесса».
В своей последовательной борьбе против буржуазной историографии Покровский использовал все «жанры»: рецензии, критические статьи и выступления, предисловия к документальным публикациям, исследовательские и обобщающие работы. Он критически пересмотрел все наиболее существенные звенья буржуазно–идеалистической концепции русской истории.
Покровский много занимался вопросами марксистской методологии истории. В статье «Ленин и Маркс как историки», Покровский пишет «И Маркс и Ленин были великими историками: это стало почти общим местом». В 1923 г., в связи с сорокалетием со дня смерти Маркса, Покровский выступил с докладом на тему «Маркс — как историк». Он подчеркнул, что «Маркс есть один из величайших представителей исторического метода во всемирной литературе». Покровский правильно считал, что человек, не владеющий историческим методом, не может быть марксистом, так как «всякий общественный анализ начинается с анализа исторического». Он видел силу теории марксизма–ленинизма в том, что она вооружает знанием законов общественного развития и тем самым дает возможность научного предвидения. В статье «Вождь» Покровский отметил, что Ленин уже в начале империалистической войны предсказал ее превращение в войну между классами, и это был не только результат «личной проницательности предсказывающего», но и «научный прогноз — торжество марксистской теории».
На формирование исторических взглядов Покровского наибольшее влияние, помимо марксизма, оказали Ключевский, «легальные марксисты» и Богданов; эволюция взглядов историка была сложной и противоречивой, но в данной работе мы рассмотрим его концепцию русской истории, которую принято употреблять в исторической литературе.
Основным предметом его исследований была история России с первобытной эпохи до начала ХХ века. Покровский являлся первым русским профессиональным историком, предпринявшим ее систематическое рассмотрение в духе принципов материалистического понимания истории и концепции классовой борьбы. В связи с этим значительное место в научной деятельности Покровского занимала полемика с немарксистской историографией (Ключевским, Чичериным, Соловьевым, Милюковым, Платоновым и др.); острота идейного противостояния с традиционной русской и западной исторической наукой в утверждении и отстаивании принципов материализма и классового подхода, полемическая заостренность его произведений способствовали упрощениям, присущим его концепции. Каждое историческое явление, деятельность любых лиц или социальных групп рассматривались историком как экономически детерминированные и классово окрашенные.
Краеугольным камнем исторических воззрений Покровского стала теория «торгового капитала». Он ставил своей исследовательской задачей определить закономерные этапы развития истории русского народа, исходя из смены социально-экономической структуры общества. Первоначально, в 1910-1912 гг., когда писалась «Русская история с древнейших времен», Покровский назвал в качестве стадий исторического развития первобытный коммунизм, феодализм, ремесленное хозяйство, торговый капитализм и промышленный капитализм. Однако, уже в 1914 г. (в первой части «Очерков по истории русской культуры») он несколько иначе определил основные стадии экономического развития народов: первобытное коллективное хозяйство, ремесленное хозяйство и хозяйство капиталистическое Последнюю стадию Покровский при этом подразделял на периоды торгового и промышленного капитализма. При этом ремесленное хозяйство и торговый капитализм были произведены им в особые экономические формации, хотя ни Маркс с Энгельсом, ни Ленин никогда таких формаций не признавали.
Согласно взглядам Покровского, основной движущей силой русской истории XVI-XIX вв. был «торговый капитал», выступающий посредником по отношению к деятельности непосредственных производителей, занимаясь вывозом хлеба, мехов, пеньки, леса, поташа и т.д. (Заметную роль «торгового капитала» отмечал еще и для древнерусской истории). Дворяне-помещики были, с одной стороны, союзниками «торгового капитала», купечества, с другой — его орудием.
Развитие «торгового капитала», колебания цен на хлеб, перемещение торговых путей, борьба за внутренние и внешние рынки определяли, по Покровскому, все перипетии и коллизии русской истории. Его функционирование обуславливало все аспекты внутренней и внешней политики российского государства, войны и завоевание новых территорий и народов, образование обширной империи. Социальные конфликты, крестьянские войны, восстания и мятежи истолковывал как проявление борьбы «торгового капитала» со своими внутренними конкурентами и классовой борьбы эксплуатируемых масс против «торгового капитала», его союзников и агентов. Русские монархи, полководцы, дипломаты и чиновники были «агентами торгового капитала», выступали как инструменты и проводники его интересов. Самодержавие квалифицировал ставшим крылатым выражением «торговый капитал в шапке Мономаха». «Промышленный капитал», непосредственно связанный с производством, в России возник в XIX в. и вступил в конкурентную борьбу с «торговым капиталом». XIX век был эпохой максимального могущества последнего. Лишь в период с февраля по октябрь 1917 промышленный капитал добился, согласно Покровскому, господства в общественной жизни России.
Рассмотрим подробнее некоторые периоды русской истории через призму исторической концепции М.Н. Покровского. Первый период в экономическом развитии он определял как первобытное коллективное хозяйство, настаивая на существовании коллективной собственности у древних славян. Славяне с его точки зрения были автохтонами на Восточно-европейской равнине, занимавшиеся с незапамятных времен земледелием. При этом, следы первобытнообщинного коллективизма М. Н. Покровский находил не в общине марке, а только в большой семье, сохранившейся у славян под именем печища, дворища, задруги или великой кучи.
От первобытно-общинного строя был осуществлен переход к феодализму. Говоря о феодализме, Покровский возражал против националистических теорий, доказывавших своеобразие русского исторического процесса и отрицавших феодализм в Древней Руси. Феодализм он определял следующими тремя главными признаками:
· господством крупного землевладения;
· связью землевладения и политической власти, столь прочной, что в феодальном обществе нельзя себе представить землевладельца, который не был бы в той или иной степени государем, и государя, который не был бы крупным землевладельцем;
· иерархией землевладельцев, отношениями вассалитета, образующими феодальную лестницу.
Существо феодализма при этом Покровский определял в господстве натурального хозяйства и в росте экономической и личной зависимости крестьян. Начало генезиса феодализма относилось историком к периоду Киевской Руси, а окончательное утверждение - к XIII в. При этом Покровский утверждал, что до XVI в. государственного права, а, следовательно, и государства на Руси не существовало. Так, в Русской истории он говорил, что феодальные отношения составляли базис, на котором была воздвигнута монархия Ивана Васильевича. Феодальные черты он находил и в Русском централизованном государстве второй половины XVIII в.
Разложение феодальных отношений под влиянием торгового капитала происходило, по его мнению, с XVI в. значительную роль в социально-экономическом развитии этого периода он отводил колебанию хлебных цен. В период роста цен интенсифицируется сельское хозяйство, появляется барщина, происходит закрепощение крестьян. В связи с этим опричнина представала как процесс замены крупного вотчинного хозяйства средним в пользу мелкопоместного дворянина опричника. Борьба между боярством, с одной стороны, помещиком и торговым капиталом, с другой привела к торжеству последних и закрепощению крестьян. XVII век - время феодальной реакции и нового феодализма – период развития торгового капитала, интересами которого были обусловлены реформы Петра и внешняя политика. После смерти Петра буржуазная политика потерпела поражение и возобладала дворянская. Период царствования Елизаветы, Петра III, и Екатерины II М. Н. Покровский называл периодом действительно дворянского управления. В данном случае он выдвинул в качестве важнейшего признака феодализма и классовый критерий.
Дворянскую вотчину послепетровского времени Покровский характеризовал как вотчину-государство. Он показал, что законодательная практика этого периода рассматривала крестьянина как подданного своего барина и что этот барин действительно был государем в своем имении. Покровский с полным основанием говорил, что сеньориальные отношения сохранялись даже через три столетия после создания централизованного государства.
Назвав строй, господствовавший в России в послепетровское время, новым феодализмом, Покровский подчеркивал, что это не классический феодализм. «Новый феодализм не мог ограничиться одной социальной областью – у него должен был оказаться и свой политический аспект. Должна была выработаться политическая теория, логически обосновывавшая распыление власти между помещиками. Должны были появиться попытки организовывать этих маленьких государей хотя бы для того, чтобы изо дня в день отстаивать их интересы перед лицом большого государя, который…мог оказаться орудием социальных сил, дворянству чуждых». Отсюда, Покровский делал вывод, что феодализм есть гораздо более известная система хозяйства, чем система права. Историк обратил внимание на раннее появление крупного феодального землевладения на Руси. В отличие от большинства дореволюционных историков, он признавал, что крупное боярское землевладение существовало в Киевской Руси уже в Х-XI вв. Также значительно острее, чем его предшественники, Покровский ставил вопрос о насильственных путях феодализации.
Следующей точкой преткновения стала ремесленная ступень хозяйства. Покровский считал ремесло особой формацией с присущими только ему социальными отношениями, правом, философией, наукой и эстетическими представлениями. В частности, из ремесла Покровский выводил всяческий индивидуализм, начиная от правового (индивидуальная собственность) и кончая эстетическим индивидуализмом в искусстве (импрессионизм, декадентство и т.п.). В «Истории России с древнейших времен» Покровский еще не выделял особого ремесленного периода. В «Очерке русской культуры» ремесленное индивидуальное хозяйство приходит на смену первобытному коллективному и датируется XVI-XVII вв. А на смену ремесленному хозяйству, по мнению историка, пришел торговый капитализм.
Покровский в «Очерке истории русской культуры», описывал процесс постепенного охвата торговлей все большего количества районов, превращения купца в настоящего хозяина товара. В таких условиях ремесленник работает на скупщика, а не непосредственно на потребителя. Последний идет за товаром к купцу, а не прямо к ремесленнику. Но, пояснив своему читателю, как торговой капитал опутывал мелкого производителя, Покровский делал затем вывод о появлении особого общественного строя - торгового капитализма. Торговый капитал являлся необходимым условием возникновения промышленного капитала, но он не составлял еще достаточного условия для возникновения капиталистического производства. Как и ростовщический, торговый капитал не всегда разлагал старый способ производства, не всегда ставил на его место капиталистический.
При этом, в «Русской истории с древнейших времен», Покровский отводил торговому капитализму сравнительно ограниченную роль. Он говорил только о набеге торгового капитализма на Россию, который начал и уже в первой половине XVIII в. окончился что и в этот кратковременный период господства торгового капитализма тонкая буржуазная оболочка же мало изменила дворянскую природу Московского государства, как немецкий кафтан природу московского человека.
В «Очерках истории русской культуры» торговый капитализм уже рассматривался историков как важнейший двигатель русского исторического процесса. Торговый капитализм датируется в «Очерках…» XVII-XIX вв., но зачатки его (вместе с зачатками городского хозяйства) Покровский отыскивал в Киевской Руси. Объединение Руси вокруг Москвы – тоже было, по его мнению, делом надвигающегося торгового капитализма.
В «Русской истории в самом сжатом очерке» и в «Очерках революционного движения» теория торгового капитализма была доведена до логического конца. В этих работах Покровский рассматривал самодержавие как политическую организацию торгового капитализма, государство первых Романовых назвал торговым капиталом в Мономаховой шапке, а помещиков именовал агентами торгового капитала.
В последствии, только в начале 1930-х гг., перед смертью Покровский признал, что Мономахова шапка есть феодальное украшение, а не капиталистическое, и признал безграмотным само выражение торговый капитализм. Капитализм есть система производства, - писал он в 1931 г., - а торговый капитал ничего не производит... Ничего не производящий торговый капитал не может определять собою характера политической надстройки данного общества.
Можно сказать, что для исторической концепции Покровского было характерно обличение имперских и шовинистических стереотипов русской исторической науки. Его отношения к царизму, дворянству, купечеству и буржуазии было преимущественно критичным. Развенчивал традиционных героев русской историографии — монархов, полководцев, дипломатов, церковных деятелей и т.д. — как своекорыстных, жестоких, невежественных, бездарных и т. п. Представители правящих царской России кругов нередко описывались им при помощи средств сатиры и гротеска. Для произведений Покровского была характерна также модернизация событий прошлого (например, он рассматривал крестьянскую войну Пугачева как буржуазное движение), использование рискованных исторических аналогий (Пестель — правые эсеры).
Михаил Николаевич был одним из первых профессиональных отечественных историков, обратившихся к проблеме становления российской социал-демократии. Он рассматривал ее в широком контексте истории революционного движения в России XIX — начала XX в. Появление группы «Освобождение труда», первой марксистской организации 80-х гг., как неоднократно подчеркивал ученый, «вовсе не было каким-то внезапным фактом», напротив, оно было подготовлено «всей предшествующей историей русского революционного движения». В «Русской истории» Покровский не претендует на то, чтобы дать сколько-нибудь полное изображение русского рабочего движения конца XIХ – начала XX века. Он хотел лишь дать понятие об условиях, которыми это движение определялось.
В «Очерках по истории революционного движения в России XIX и XX веков», которые ученый считал своеобразным дополнением к «Русской истории», была предпринята попытка концептуального подхода к решению актуальной и сегодня проблемы преемственности между большевизмом и предшествующими ему революционными течениями. Покровский стремился отбросить одно из главных обвинений против большевиков — в разрыве с историческими традициями освободительного движения в России. Следует согласиться с оценкой Р.В. Филиппова, указавшего, что книга отразила страстное желание историка применить марксистскую методологию к освещению революционного процесса. Отправным моментом «Очерков» стало выяснение «пророческих черт» пролетарской революции в движении предшественников. Несмотря на имеющиеся в работе фактические неточности, рискованные исторические параллели (Петр Ткачев — первый русский марксист; наличие в народническом движении большевистского и меньшевистского крыла; первая марксистская статья Г.В. Плеханова была написана в 1878 г., и т.д.), многие ее положения в настоящее время заслуживают нового прочтения и оценки. Это относится, прежде всего, к выдвинутой ученым периодизации русского революционного движения XIX — начала XX в., анализу степени готовности рабочего класса России к социалистическому переустройству и ряду других проблем. Представляется обоснованным вывод Покровского о том, что «к своей пролетарской революционной позиции Плеханов шел не от книжки... а от действительной жизни, от той реальной борьбы, которая происходила на его глазах».
Интересные факты и наблюдения о развитии рабочего движения в России, становлении российской социал-демократии содержатся в работе «Русская история в самом сжатом очерке». Здесь Покровский подчеркивал, что к 90-м гг. XIX в. рабочий класс не только вел борьбу во много раз более энергично, чем раньше, но и мог ее вести уже не вслепую, а вполне сознательно, так как к этому времени у нас была разработана теория классовой борьбы пролетариата, существовал русский марксизм. Проанализировав взгляды Плеханова, развитые в книге «Наши разногласия», историк верно отмечал, что в этой работе даны почти все основные идеи которыми питалась русская марксистская литература вплоть до самого конца XIX в. «Легальные марксисты» П.Б. Струве, С.Н. Булгаков, М.И. Туган-Барановский и другие только пересказывали и интерпретировали Плеханова, и лишь «Искра» пошла дальше. Вместе с тем марксистские кружки в России возникли не столько под влиянием группы «Освобождение труда», «сколько ощупью набредая на те же идеи под влиянием капиталистической действительности, говорившей громче всякой пропаганды».
М.Н. Покровскому посчастливилось умереть своей смертью (в то время, когда многие из его коллег были казнены в 30-е гг.), но его научные труды и репутация историка пострадали очень сильно. С середины 30-х гг., в разгар режима личной власти Сталина, началась «унификация» исторической науки, т.е. ее подгонка под тесный общегосударственный шаблон. При всей приверженности Покровского марксизму его огромное и ложное научное наследие никак не подходило под общую мерку. По этой причине оно подверглось жесточайшей критике, настоящему разгрому. Покровский, можно сказать, был посмертно расстрелян.
Скончался М.Н. Покровский 10 апреля 1932 г. в Кремлевской больнице от рака. Признанием его заслуг перед партией и государством стало захоронение урны с его прахом в Кремлевской стене.