В евангелиях фигура Иоанна Крестителя остается нераскрытой. Его заменяет Иисус Христос как более авторитетное для авторов текста лицо. Но кем был Иоанн Креститель? Зачем авторы евангелий делают такой акцент на его роли в жизни Иисуса?
Религиовед Джеймс Франк Макграт, который занимается исследованием Библии и религиозных течений времен раннего христианства, дает краткий ответ об этом в блоге библеиста Барта Эрмана.
Макграт отмечает, что Иоанн Креститель является отправной точкой многих раннехристианских текстов. Евангелие от Марка начинается с Иисуса, а затем сразу переходит к Иоанну. Семья Иоанна и предсказание о его рождении находятся в центре внимания Евангелия от Луки до появления аналогичного повествования об Иисусе. Имя Иоанна Крестителя появляется в прологе к Евангелию от Иоанна перед упоминанием Иисуса.
В Евангелии от Матфея Иисуса называет Иоанна величайшим человеком:
"Говорю вам истину: среди рожденных женами еще не было человека более великого, чем Иоанн Креститель, но наименьший в Царстве Небесном — больше его". (Матфей 11:11)
В Евангелии от Марка власть Иоанна связывается с властью Иисуса:
"Иоанн получил свое право крестить с Небес или от людей? Ответьте Мне!" (Марк 11:30)
Далее Макграт пишет, что в своих работах он много исследовал мандейцев. Это единственная гностическая группа, которая непрерывно существовует со времен раннего христианства до наших дней. В своих текстах, написанных на диалекте арамейского языка, они высоко ценят Иоанна Крестителя, а Иисуса считают лжепророком.
В Мандейской книге Иоанна описана история детства Иоанна Крестителя, которая похожа на историю из Евангелия от Луки. При сравнении евангелий Нового Завета, Протоевангелие от Иакова (2 век) и мандейских источников возникает мысль, что история о младенчестве Иоанна Крестителя существовала до того, как она была написана для повествования об Иисусе, и скорее всего она повлияла на рассказы об Иисусе.
Если убрать из 1 главы Евангелия от Луки повествование об Иисусе, то получится связная история о происхождении Иоанна Крестителя. Это легко сделать, так как Лука начинает евангелия с описания жизни Иоанна. Примечательно, что Захария, пророчествуя о своем сыне Иоанне, говорит, что Бог "воздвиг нам рог спасения из дома Своего слуги Давида" (Лука 1:69).
Когда мы обращаемся к Протоевангелию Иакова, то видим, что повествование сосредоточено на Иисусе, но затем внезапно переключается в моменте 22:3 на Иоанна:
А Елизавета, услышав, что ищут Иоанна (сына ее), взяла его и пошла на гору. И искала места, где спрятать его, но не нашла. И воскликнула громким голосом, говоря: гора Бога, впусти мать с сыном, и гора раскрылась и впустила ее. И свет светил им, и ангел Господень был вместе с ними, охраняя их.
Почему история внезапно становится историей об Иоанне, родившемся в Вифлееме, которого Ирод стремится уничтожить? Скорее всего сюжет был взят из источника, доступного создателю Протоевангелия, и этот источник был посвящен Иоанну. Мог ли автор Евангелия от Матфея, как и автор Евангелия от Луки, использовать источник об Иоанне при создании истории детства Иисуса?
В Протоевангелии Ирод посылает людей спросить Захарию, где его сын, а когда тот говорит, что не знает, Ирод сердится и говорит:
"И Ирод в гневе сказал: сын его будет царем Израиля". (Протоевангелие Иакова 23:2)
Христианский апокрифический текст содержит сведения о мессианской роли Иоанна Крестителя. Возможно, когда христиане писали свои евангелия, они опирались на чудесную историю об Иоанне и пытались создать более чудесную историю об Иисусе, возвысив последнего на фоне первого. Упоминание Иоанна в контексте истории с Иисусом также могло быть попыткой завлечения сторонников Иоанна на сторону христиан.