«Последний день Дубликата»
Почему то, что заставляет чувствовать тебя живым, приходится хоронить под выдуманными кем-то обязательствами? «Вы должны окончить школу и получить высшее образование. Выбиться в люди!»… Кому должны, мама? Неужели мы появляемся на свете, чтобы достичь поставленной кем-то цели? Выбиться в люди и сделать сильнее страну-матушку. Точно. Наверное, для этого дубликаты и понадобились.
Максим выбрался из-за стола и подошел к окну. На улице совсем стемнело. Улицы и шумящие на них машины светились ярко и безжизненно. О стекло разбилось несколько дождевых капель – погода, кажется, решила испортиться окончательно.
Кто в их семье дубликат Максим не знал. Этого никто не знал. Все твердили, мол, тайна – правильно, тайна – справедливость и равноправие. Тайна дарит близнецам полноценную жизнь. Тайна – благо. Нет, все не так. Происхождение человека скрывают точно позор, о котором никто не должен знать. Один – тепло и любовь матери, другой – холод и расчет системы…
«Общественный супрематизм»
Глоток за глотком, Ефим уходил в приятное оцепенение. Алкоголь никогда не действовал на него возбуждающе. Наваливались воспоминания и тогда слезы скупо кропили его патлатую бороду.
– Эх, old time, – всхлипнул Ефим и, поискав спиной точку опоры, облокотился о мусорный бак. – Где вы? Где вы…
Ночь зашептала ему в ответ мелким дождем. Но Ефиму было не привыкать. Он накинул капюшон, достал из кармана аккуратно сложенный полиэтилен, развернул его и укрылся.
– Эх, old… – и снова кашель перебил бродягу.
«Беглецы»
Пока челнок-лодка греб к берегу, Василь в бинокль разглядывал лес и беспокоился все сильней. Там, где положено быть почве, затягивались в хитрые узлы корешки. Плотно сплетенные надводные части темновато блестели на солнце и, верно, были пропитаны водой. Частые стволы деревьев вырастали прямо из этой корневой подушки. Все как один худые и голые. И лишь их раскидистые кроны сливались на высоте десяти-пятнадцати метров в густой шатер.
Лодка стукнулась о берег и Василь вздрогнул, точно проснулся. Он суетливо проверил гусеничную тележку на культях, хотя проверял уже раз пять, взял в зубы шварт и на руках подошел к носу лодки. Управившись с узлом, он вскарабкался по мокрым, будто пропитанными водой кореньям и вошел в лес.
«Заварка»
А за окном разбушевалась непогода. Порывистый ветер размазывал по стеклу дождь, завывал в трубе, да расшатывал высокие деревья, что стучались в окна третьего этажа. Настоятель глянул вниз: меж луж по тротуару скакал единственный прохожий, в черном плаще и без зонта. Замерз, наверное, бедолага. В библиотеке же было тепло и уютно. Мирно потрескивал камин, тишина пахла деревом полок и старой бумагой… Как все-таки замечательно, что он стал библиотекарем!