Сидя в благоустроенных домах и мониторя новости на современной технике, мы, конечно, очень опечалены и подавлены текущими событиями. Такие времена. Всем тяжело.
Но давайте вспомним прошлый, наш любимый 20 век. Из программы минимума - две мировые войны. Из программы «стандарт» – две революции в России, голод, Сталинские репрессии, концлагеря в Европе, геноцид, экологическая катастрофа. Эпидемии и голод обсуждать не комильфо. И, главное, что из этого нужно понимать, что эти события происходили не по линии фронта, а во все мире. Не было в 20 веке такого места, где бы не трясло (было где «пока» не трясло или «уже» потрясло).
Исходя из этого, мировая культура откликнулась новыми «принципом творчества»: черным юмором.
Мы с вами, дети 21 века, конечно, уверены, что «черный юмор» это когда говорят, что Бузова не великая или Самойлова не чудо-мать. Но философия черного юмора в том, что стрессовые явления жизни (смерть, война, болезни) свергают до обычных будничных явлений. Если у Толстого 10 страниц мужичок готовится к «принятию великого» и врата, звон, колокол, врата, то в 20 веке – человек накидывается на гамбургер, давится, умирает, а кто-то радуется, что огурчик уцелел. В новой реальности ужасов 20 века – это стало способом не сойти с ума.
Так появилась замечательная, великолепная и великая книга Джозефа Хеллера «Поправка-22» (или «Уловка-22).
Действие разворачивается во времена Второй Мировой войны в вымышленном месте на базе военно-воздушных сил Америки. Главный герой совершает боевые вылеты, сильно хочет домой, но его норму постоянно повышают и он начинает дурковать.
«…- Назовите мне ваше вероисповедание, капеллан, - безучастно предложил он.
- Я анабаптист, сэр.
- Очень подозрительная религия, верно?
- Подозрительная? - простодушно удивился капеллан. - Почему, сэр?
- Потому что мне о ней ничего не известно.»
Начнем разговор с того, что книга жутко смешная. Если бы я была уверена, что вы сидите и не дышите, внимательно следя за мыслью и строчкой, я бы подробно остановилась на понятии «комичности». Но так как есть подозрение, что многие из нас в ожидании плача, трамвайного гудка или обеда, то будем проще.
Комичность подразумевает краткий отход от правил. Например, шел-шел, упал, быстро встал и пошел дальше. Если шел-шел и дошел – то здесь нет отклонения от правила. А если шел-шел упал и разбился – то здесь нет «краткости».
Если же комизм ситуации усиливается – преобладает, то возникает ощущения «хаоса» или «карнавальности». Т.е. когда на полном серьезе урод играет красавицу, а красавица урода.
Так вот, вся книга и построена на этой «карнавальности».
« - Так вы же… -недоверчиво вскричал Нетли, - вы же перебежчик! Оборотень! Позорный приспособленец и злостный ренегат!
- Мне сто семь лет, молодой человек, - вкрадчиво напомнил ему старик.»
Люди, которые должны быть «положительны» - выставлены идиотами, а «главный идиот» - самый нравственный человек книги. И его «идиотизм» это бунт против происходящего в мире.
Второй хороший момент книги – это нарратив. То есть повествовательная техника (сравните: «вон идет корова», «ух ты! Вон идет корова!», «фу, вон корова», «справа шла корова»). В книге это абсолютная нейтральная речь. Автор не дает нравственной оценке происходящей ситуации. Читатель сам оценивает происходящее и исходя из его интеллектуального уровня видит комичное/ужасное (по «теории комичности» чем вышел интеллект, тем больше комичного видят).
Ну и, конечно, приступая к изучению «золотого фонда» черного юмора, не вредно будет узнать, что черный юмор это своего рода терапия. Ибо смех здесь выступает как «прививка» от настоящей агрессии и стабилизация психического состояния.
P.s. Давным-давно, выписала в блокнотик одну замечательную фразу из учебника по клинической психиатрии
«… под стабильностью понимается стремящиеся к нулю ощущения драматизма»