Внутренний дворик двухэтажного гостиничного корпуса опустел. Неубранные номера таращились окнами на оголенные лежаки. Смена сезона остудила прохладным ветром укрытые ночью зонты. Не молодой, но сохранивший в себе взбалмошный задор пегий двортерьер Кулёк играл с рябью лужи, вкрапляя в воду черно-белый окрас. Виноградные листья забинтовали дверь номера «12», через приоткрытую щелку которой на бассейн струился красный свет, разделяя купальню надвое.
Неразлучный с Арсением фотоаппарат готовился израсходовать запас пленки. Вспышка. Обернувшийся Кулёк застал лишь затворяемое окно номера «24». Маховиком крутящаяся у зеркала Карина выбежала из ванны с мыльницей в руках. Разрезающий пространство апартаментов взгляд сфокусировался на Сене. Обстановка нахмурилась. Сеня вопрошающе поднял брови прекрасно понимая причину негодования. Излишне резко развернувшись, Карина удалилась обратно. Конкурсная работа завладела всеми его мыслями, и большую часть отдыха он посвящал ей. Каждый день он уходил конспектировать светописью, говоря с происходящем на рельефе посредством тишины, выдирал красоту из обыденного, передавал незамеченное, отражал свою этику и внутренний взгляд на физических объектах вокруг, предугадывал блик действительности. Фотографировал. Пару дней тому назад он взял заскучавшую Карину с собой. В процессе работы, отстранено осматривая окрестности, он не заметил, как пообещал совместное фото. По возвращению Карины в кровать сопутствующая примирению ночь сплотила их до следующего дня.
Позавтракав в обед, Карина спустилась на первый этаж забрать постиранные вещи. Заведующая гостиницей Полина подкармливала томящегося в клетке волнистого попугая Семёна. Даже морской воздух не смог выветрить её болезненный вид. Обнажившееся засилье вен на руке фиолетовыми линиями прикрыло губы при кашле. Невидимые булавки скрепили уголки рта в обратную улыбку, радость давно покинула это лицо.
Традиционно просыпающийся раньше Сеня привык в первые минуты бодрствования наблюдать за ровно и глубоко пружинящей во сне диафрагмой Карины. Привычный порядок сегодня не сбылся. Лестничные ограждения заштриховали её удаляющейся профиль, Арсений полностью открыл глаза. Отобедав оставленный завтрак, он схватил фотоаппарат с надеждой на остаток последнего снимка. Повезло. Перфекционизм изгнал удовлетворение от прежде проделанной работы. Карина зашла в комнату, сумбурно собиравшийся Сеня, не обращая на неё никакого внимания, без слов объяснил, что в последний день он отправится блуждать. Оставив Карину на ставшем для нее привычном втором плане, он спустился во двор и направился к воротам. Поливавшая из лейки одуванчики Полина заметив фотоаппарат в руках Сени, окликнула его.
— Увидеть – значит удержать.
Сеня кивнул и вышел за территорию.
Облачившись в выглаженное легкое платье Карина вышла во дворик. Полина всё еще отпаивала цветы. Направившись к ней с идеей завязать диалог, Карина прошла мимо радостно прыгающего Кулька, подружившегося со стрекозой на мокром носу. Подойдя к Полине, она услышала опередивший её потуги вопрос:
— Почему ты такая угрюмая? — прервавшись, спросила Полина.
— Мы последний день на отдыхе, а он отправился работать.
— Вернется.
Постеснявшись задать аналогично-встречный вопрос, Карина отвернулась на лай Кулька.
— Смех — это единственное, что сохранит тебя в здравом уме. — произнесла заведующая с неизменно грустным лицом. Недоумевая от происходящего Полина перевела тему.
— Я могу поиграть с псом? Он вроде смышленый.
— Не глупый, но как и любой старый пёс, новым трюкам не научится.
— Зря вы его клеймите, надо найти подход. — и не успев получить разрешение, Полина направилась к Кульку.
Сеня упрямыми шагами отдалился на окраину города. Оживлять пейзаж, ловить миг, заслеженный другими до стертости. Порой попадались объекты настолько прекрасные в случайной искаженности (сочленение крылышек на фоне заостряющейся дороги, инкрустированная дверная ручка в мусорной свалке, отрезок садовой решетки, напоминающий иероглиф "шань"), что он, конечно, оставлял все как есть, не снимал. Глупо в такую минуту фотовспышкой клеймить безыскусную явность одиноких деталей. Он не трогал ничего – и это решение представлялось ему несостоявшимся щелчком фотоаппарата. Бездействовал, словно бездействием делал первозданнее и загадочней вещи, чем если бы зафиксировал их. Он продвигался дальше. Молодая девушка окатывала тротуар водой из ведра, дуга над её головой на секунду подарила ей крышу, а спустя мгновение расплескалась, оставив после себя отсыревший асфальт. Она оглядела обшарпанный дом, что был огорожен сугробами мозаики, когда-то украшавшей его, и скрылась в арке. Арсений последовал за ней.
Карина, настроившись доказать, что может кого-нибудь выдрессировать, подсела к озадаченному Кульку. Обвила пальцами его уши, слегка почесав их. Пёс приобрел временное косоглазие, не сводя взор с сидевшей на носу стрекозы. Карина аккуратно взяла насекомое за крылышко и выпрямилась. Кулёк заскулил. Она начала медленно пятится назад, приманивая его дружбой. Получилось. После пошли прыжки. А в завершение представления Карина начала из рук в руки перекладывать стрекозу под ногами, широкими медленными шагами расчерчивая под собой геометрические фигуры, Кулёк послушно петлял змейкой сквозь её ноги. Наблюдавшая за своей неправотой Полина прошептала что-то под нос.
Выглядывая из арки, Арсений увидел, как девушка сидит на ковре, бренча на гитаре, отринув башмачки, подогнутые пальцы её ног уползли за пределы тени, их обогревало солнце. Женщина постарше, стоявшая рядом в выдержанной позе, задавала ритм, звеня синими часами в золотой оправе. Дети с зайцами на майках гладили рыб в аквариуме у подоконника. Ветер пригласил танцевать бумажный самолетик перед лицом мужчины, поедавшим яблоко. Четверо гусей кривили шеи у деревянного стола. Арсений наблюдал за происходящим из-за пределов шума. Такое количество не замечающей его чистой жизни он не встречал за всю поездку. Идеальный кадр застыл на полминуты. Он отвернулся от него и ушел.
Карина направилась в прибрежный парк, получив пригласительное сообщение от Сени. Прокручивая в голове последние пару лет совместной жизни, которые он всегда был рядом, увлеченный делом позволял ей гордиться им, не кричал, успокаивал, веселил, умел слышать, открыл для неё множество нового, был хорош ночью.
Арсений не знал, что больше не любит её. Также он не знал, что женщины чувствуют это. Но мудрости Карины хватило, чтобы дать ему время одуматься.
Он высиживал на большом камне в ожидании. Вспоминал их историю. Её поддержку, когда журналы не хотели покупать его снимки. Она всегда делилась бьющей в ней через край жизнью, никогда не канючила, пресекала его леность, оставалась красивой, была хороша ночью. И он не мог объяснить себе, зачем убегал, прикрываясь «работой», что всегда являлась синекурой.
Пришла, села рядом, обрушив голову на его плечо. Темнело. Они молча сидели в обнимку еще полчаса, Карина больше не чувствовала отчужденность.
— Схожу в магазин за водой.
— Хорошо.
Возвращаясь, он увидел её в профиль, она смотрела сквозь пустоту в горизонт. Рукава легкого платья парусились. Он сделал снимок пролетающей мимо белой морской птицы, что крылом закрыла половину плеча Карины, в момент включения фонарей. Этого он еще не мог увидеть. Как и не мог знать, что этой фотографией выиграет конкурс. А Карина будет радоваться и немного смущаться.
Во дворе гостиницы Полина поджидала приятно уставших. Попросив их подождать у бассейна, она вернулась с фотоаппаратом, объяснив, что у неё есть традиция снимать понравившихся ей постояльцев на память. Карина обрадовалась, Арсению было приятно видеть у нее эту эмоцию. Фотографию она пообещала отдать на следующей год, когда снова приедут. На том и условились.
Утром следующего дня Арсений и Карина улетели, разумеется, после длительного прощания с Кульком. Ночью, пока они засыпали у себя дома за тысячи километров, Полина зашла в двенадцатый номер. Переоборудованная комната для проявки зажглась красным светом. Стены соседней спальни были увешаны снимками пар. Отколов булавки и взяв в руки один из снимков, Полина улыбнулась. Она всегда подгадывала момент и искренних людей, оберегала их. За окнами вспыхнула молния. Приоткрывший мордой щелку двери Кулёк вбежал в комнату, утерев мокрый нос об ногу хозяйки. Полина пошла закрыть дверь. Круглый бассейн больше не был разделен красной линией. На втором этаже напротив кто-то хлопнул окном.