Некоторые картины, увиденные мной еще в раннем детстве,
запечатлелись настолько сильно, что я помню их во всех подробно-
стях.
Так, однажды увидев в черной репродукции картину Питера.
Брейгеля «Охотники», я запомнил ее навсегда. Не забуду
силу воздействия таких шедевров, как «Дорога в Миддельхарнис»
Гоббемы (рис. 46),
«Вид Сорренто близ Неаполя» Сильвестра Ще-
дрина (рис. 47),
«Грачи прилетели» и «Проселок» А. К. Саврасова
(рис. 51),
«Золотая осень», «Март» и «Березовая роща» И. И.
Левитана (рис. 49),
и «В голубом просторе» А. А. Рылова (рис. 50).
Размышляя над этими произведениями, которые написаны в
разные эпохи, совершенно в различных живописных манерах, я пы-
тался уяснить себе, в чем же их сила, почему их невозможно забыть?
Очевидно, дело все в том, что каждый из перечисленных мной
авторов выразил свою идею в композиционном строе полотна с
такой предельной ясностью, что, увидевши картину хотя бы один
раз, сразу веришь в ее неподдельную правду. И действительно,
попробуйте, скажем, в пейзаже Гоббемы «Дорога» или в картине
«В голубом просторе» Рылова что-нибудь прибавить или убавить и
вы убедитесь, что этого сделать нельзя. Я не случайно взял в каче-
стве примеров столь разнообразных художников с совершенно раз-
личными творческими манерами. Ряд картин, такие, как «Охотники»
Брейгеля, «Дорога» Гоббемы, «Грачи прилетели» и «Проселок» Сав-
расова, писались в мастерской по впечатлениям, по этюдам, по
зарисовкам, а «Вид Сорренто близ Неаполя» Сильвестра Щедрина,
«Март», «Березовая роща» Левитана и «Зимой» К. Коровина, оче-
видно, написаны непосредственно с натуры. Однако сила воздействия
тех и других неоспорима,
Дело в том, что художник, задумывая ту или иную композицию,
должен иметь сумму образов, хорошо им изученных, целый ряд
впечатлений, которые он затем должен собрать воедино для того,
чтобы предельно ясно и четко выразить задуманное. Если картина
пишется в мастерской, то художник, помимо этюдов, эскизов, ри-
сунков, напрягает свою зрительную память, чтобы вспомнить, как бы
еще раз пережить с кистью в руках, стоя у холста, тот момент, кото-
рый его волнует, который он хочет донести до зрителя. Ибо никакая
механическая сумма этюдов или увеличение одного этюда до размера
картины не может дать нужного результата.
В тех случаях, когда пейзаж пишется непосредственно с на-
туры и из этюда перерастает в картину, художник должен с не-
вероятным напряжением отбирать из натуры то, что ему нужно для
выражения главной его мысли: какими-то деталями жертвовать,
что-то обобщать что-то усиливать, чтобы получить гармонию це-
лого. Явление, которое художник хочет передать на холсте, он
должен прекрасно знать, предварительно изучив его. К. Коровин
неоднократно писал зимы в разных состояниях, бывал на севере,
работал в средней полосе России. И вот однажды он увидел кар-
тину русской зимы, которая его как прекрасного колориста захватила
настолько, что он донес до зрителя всю ее прелесть и очарование
в этом простом мотиве. Этюд, написанный с натуры, перерос в кар-
тину. На первый взгляд, в его небольшом по размеру полотне нет
ничего мудреного и особенного — не чувствуется никакой компо-
зиции. Но это только на первый взгляд. Вся сила композиции кар-
тины в том, что ее совершенно не ощущаешь, так убедительно
крепко и просто она скомпонована. Это действительно русская
зимка, вернее образ ее, воспетый Коровиным в живописно поэти-
ческой форме.
Совершенно другой композиционный строй, по-своему острый
и выразительный, в картине А. Рылова «В голубом просторе»
(рис. 50). Эта картина была написана художником в 1918 году, от-
сюда романтическая приподнятость ее решения. Как удачно вы-
брана автором точка зрения. Он как бы смотрит на этот вольный
полет птиц с воды, поэтому линия горизонта в его холсте очень
низкая, что усиливает безграничность пространства и сообщает
монументальность этому эпическому полотну.
#Коллектив-авторов-Школа-изобразительного-искусства-_вып.5_-1965г#Попрограммехудучилища#РИСУНОКПЕЙЗАЖА