Красивая белая лошадь валялась в канаве,
Был порван мешок и на землю струилось зерно,
И медленно шли, кто остался в живых к переправе,
Разбитый паром осторожно нащупывал дно.
А он улетел!
А девочка маму свою тормошила.
На внуке лежал одноногий старик.
В кювет завалилась большая машина.
Над полем стоял оглушительный крик.
А он улетел!
А он улетел!
А солнце светило, поля зеленели.
Текла, как и прежде та речка на юг!
А птицы в лесу что-то глупое пели!
И ждали солдаты вестей от подруг!
А он улетел!
А он улетел!
А он улетел!
И в этой победе над теми, кто ниже,
Он видел высокий и правильный смысл.
Зенитки его подпустили поближе,
И точными залпами сбросили вниз!
Он не долетел!
Он не долетел!
Он не долетел!
Он не долетел!
Красивая белая лошадь валялась в канаве,
Был порван мешок и на землю струилось зерно,
И медленно шли, кто остался в живых к переправе,
Разбитый паром осторожно нащупывал дно.
А он улетел!
А девочка маму свою тормошила.
На внуке лежал одноногий старик.
В кювет завалилась большая машина.
Над полем стоял оглушительный крик.
А он улетел!
А он улетел!
А солнце светило, поля зеленели.
Текла, как и прежде та речка на юг!
А птицы в лесу что-то глупое пели!
И ждали солдаты вестей от подруг!
А он улетел!
А он улетел!
А он улетел!
И в этой победе над теми, кто ниже,
Он видел высокий и правильный смысл.
Зенитки его подпустили поближе,
И точными залпами сбросили вниз!
Он не долетел!
Он не долетел!
Он не долетел!
Он не долетел!