Это не про ватность и не про тоскливую любовь на протестно временном или постоянном расстоянии. Это не про дальновидность и расчет, не про безвыходность, а про то знаменитое, что умом не понять и никакими системами мер не измерить.
Человек испытывает чувства и душевные порывы ко всему, с чем взаимодействует. Особенно это касается площадки, на которой проходит его главная игра под названием жизнь. Поскольку объект масштабный, многоуровневый, то и восприятие соответствующее: сложное, местами противоречивое или вовсе неясное. По сути, оно определяется тем, где большую часть времени находится внимание.
Тело всегда боится, ум мудрит, запутывает, уводит и вполне справедливо тесно сотрудничает с телом. И только где-то в самой глубине кто-то главный принимает судьбоносные решения, от которых покорно расслабляется тело и успокаивается ум.
Метапатриотизм можно отнести к любой локации, которую человек выбирает для себя на всю жизнь или временно, в качестве основной или дополнительной. Это про глубокое и душевное ощущение, что ты находишься в нужном месте и в нужное время. И никаких сомнений на этот счет не возникает. Ты абсолютно честно по отношению к самому себе играешь свою игру в системе координат, предначертанной внутренним выбором, глубоким, а не поверхностным, суетным, продиктованным страхом или чьим-то мнением.
Локация может переключаться в режим хард, который игрок не в состоянии вынести, а может быть слишком скучной и пустой, не содержать необходимых для полноценной игры образов смыслов и культурных начал. Тогда человек чувствует, будто живёт в кукольном мирке, который не способен ему предоставить необходимый набор условий, чтобы развернулись душа и потенциал, сколько ни учи местный язык, ни заводи знакомств, как ни погружайся в культуру. Тем, кто жаждет уровня потяжелей, всегда будет скучно и пусто в суперкомфортных локациях.
Вне всяких сомнений, Россия всегда была и будет площадкой режима хард, не только в плане жёсткости и непредсказуемости событий, но и в плане смыслов и образов, которые не каждый способен воспринять и переварить.
Но вместе с тем кто осознанно отказался от прохождения хард-режима, также неизбежно испытывает тоску, но не по суровой среде, а по загадочно манящей сути, духу, которыми наполнено русское пространство. Те, кто не способен их воспринять, попросту видят пугающую пустоту. Потому что суть невозможно увидеть физическим глазом, лишь изредка ее тень улавливается умом, но тут же ускользает. Ее можно только почувствовать какой-то неопределенной, но отчетливо присутствующей основой своего существа. Те же, кто способен на восприятие тонкого, но не справляется с жесткостью среды, во все времена, покидая страну, скучали и скучают именно по сути, по тому незримому, но всепронизывающему духу, что витает в русском эфире.
Только сложная среда способна взрастить сложные образы и смыслы. Подтверждение тому - русские классика и наука. Если человек не готов иметь дело со сложностью: постигать, взаимодействовать и в итоге ее создавать, Россия - не его игровая площадка. Под сложностью имеется в виду не агрессивность окружающего пространства, а духовно-информационное поле, игровые комбинации. Это не значит, что человек хуже или лучше кого-то. У него другой жизненный сценарий, другие задачи. Единственно, он может быть предателем лишь по отношению к себе, если, покинув локацию или, напротив, оставшись в ней, он настойчиво и неразрешимо терзается сомнениями.
Стоит признать, что отдельный человеческий ум не всегда способен объять своим пониманием процессы, которые происходят в его собственных пределах, в жизни человека и уж тем более в стране или мире. Человек лишь может быть носителем той или иной точки зрения, несомненно, важной и значимой, но невероятно ограниченной, а потому почти всегда не столько ошибочной, сколько фрагментарной.
В попытках понять глобальные события, спасаясь от тщетных метаний, заурядный ум обвешивает их всевозможными стереотипами, клише и заготовками чужих объяснений. Но где-то в глубине души что-то подсказывает: можно бесконечно приближаться к пониманию, но окончательно понять шансов мало. И даже они есть не у всех.
Может оказаться так, что, пугаясь непостижимости, за слоями жалких объяснений и логики человек никогда не видел истинной сути постигаемого объекта. Гипнотически успокаивающая геометрия рамок, страх, суета и ориентир на большинство сыграли с ним злую шутку.
В момент отчаяния может поселиться обида и даже злость на эту неразрешимую загадку. Создается верное впечатление, что процесс гораздо сложнее и выше человеческой меры понимания. И ты, гонящийся за разгадкой, такой жалкий и беспомощный. Это не так. Просто есть вещи, которые не про понимание и логику, но про тонкое чувствование и неотделимую от него веру. И эта сфера доступна не всем.
В мире есть место всему: мерам, полумерам и крайностям, но тонкий метапатриотический союз может быть только с территорией, полностью отвечающей игровым требованиям твоей души, а не вечно блуждающего ума или боящегося тела, между которыми чаще всего нет согласия.
Страна - живая система и тоже формирует свое отношение к игрокам, которые в свою очередь не всегда соответствуют ее требованиям.
К сожалению отдельного человека, исторические и геополитические процессы, как и душевные, находятся в сферах, далеких от бинарных оценок. Поэтому метапатриотическое взаимодействие со страной строится не на рабской приверженности и не столько на доверии, сколько на вере, уверенности, интуитивном знании, что основной и самый важный опыт, который ты на самом глубинном уровне хочешь получить, возможен только на ее территории. Окажись ты в любой другой стране, единственное, что по-настоящему будет вызывать трепет в душе, - это новости из покинутой, а мысль о том, что ты больше не сможешь дышать родным воздухом, отдастся болью в груди.