"Генерал Скалон был ярым монархистом, потому мой выбор казался очень странным. Вместе с тем он был очень серьезным офицером с безупречной репутацией, прекрасно знавшим военное дело. Его неприязнь ко всему, что хоть на йоту левее монархизма убеждала меня в том, что он отнесется к мирным переговорам со всей серьезностью и остротой"
Такую характеристику дал Владимиру Скалону генерал Бонч-Бруевич, отправляя его в середине ноябре 1917 года военным консультантом на сепаратные переговоры с немцами в Брест-Литовск. Планировалось, что он возглавит комиссию по примирению.
Однако 29 ноября 1917 г. в ходе одного из заседаний он выходит в соседнее помещение за картами, подносит пистолет к виску и совершает выстрел.
Следующий день описывает сменивший Скалона генерал Самойло:
Ко мне подошел немецкий генерал Гофман и сказал: "Ох. Так это вы сменщик Скалона, которого свели в могилу ваши большевики? Бедняга, не выдержал такого позора для России. Ну, вы тоже крепитесь.
Бонч-Бруевич назвал поступок Скалона проявлением малодушия и слабохарактерности. По его мнению, враг хоть и вел себя на переговорах чересчур высокомерно, однако мало кто тогда понимал истинных намерений большевиков.
К сожалению, Скалон считал, что Россия стерта в прах. За переговорами он не видел того, зачем все это затевал Ленин. Не смог русский офицер и выдержать высокомерия прусских милитаристов, опьяненных собственной победой. Не видя, благоприятного исхода, он малодушно застрелился на глазах почти у всей комиссии.
Скалон – человек чести и присяги! Выдержать сдачу огромных территорий сможет не каждый. На сделку с совестью он не пошел. Не принял происходящее и застрелился.