Маниса встретила своего шехзаде радостно и торжественно. С детства он был обожаем простым народом и армией, которые видели в нём первенца, признавая Мустафу законным наследником престола.
На протяжении всего пути от окраины города до самого дворца стояли люди и громко кричали:
- Слава шехзаде Мустафе!
Янычары выехали далеко за пределы города и также восторженными криками приветствовали шехзаде Мустафу, величественно скакавшего на белом коне.
Для шехзаде начиналась новая жизнь, в которой он должен был приобрести навыки управления Османской империей.
Прежде был собран двор, который по красоте и размерам не уступал отцовскому двору. А сам дворец в Манисе был изящен и роскошен с многочисленным штатом прислуги.
Организацией бытовых вопросов, как всегда, занялась Гюльшах-хатун, приехавшая в Манису в статусе калфы. Ко всей обслуге дворца она относилась критически, пристально наблюдая за действиями слуг.
Однажды её внимание привлёк евнух-помощник. “Кого-то мне напоминает этот плешивый евнух?” – призадумалась Гюльшах, то и дело поглядывая на мужчину лет тридцати пяти, невысокого роста, с живыми карими глазами и подвижным лицом. “О, Аллах!” – наконец, осенило Гюльшах, - да это же вылитый Сюмбюль-ага. Надо ж было мне проехать сотню миль, чтобы повстречать здесь двойника прохвоста Сюмбюля”, - посетовала Гюльшах на свою судьбу.
С тех пор она с особым пристрастием следила за исполнением обязанностей Амбера-аги, так звали евнуха. Ей доставляло удовольствие делать ему замечания. Евнух уже стал прятаться от придирчивой калфы. Но вскоре произошло событие, которое не только спасло его от гнёта Гюльшах, но сделало его жизнь спокойной и беззаботной.
Как-то утром Махидевран-султан велела всем обитателям гарема собраться в главной комнате гарема.
- Я собрала вас, чтобы объявить своё решение, - начала она говорить величественным тоном. - Отныне хазнедар гарема будет Гюльшах-хатун. Надеюсь, мне не надо объяснять, что эта высокая должность требует беспрекословного подчинения всех здесь присутствующих. Гюльшах-хатун, я поздравляю тебя с заслуженным назначением на столь ответственную должность и надеюсь, что ты с достоинством справишься с возложенными на тебя обязанностями.
Гюльшах, не теряя самообладания, чинно подошла к госпоже, встала на колени, поцеловала подол её платья, поднесла его край к своему лбу и проникновенно произнесла:
- Махидевран-султан, благодарю Вас за оказанную мне честь. Клянусь, что ни одной минуты Вы не пожалеете, что доверили мне этот почётный пост.
Поднявшись с колен, Гюльшах гордо подняла голову и обратилась к присутствующим:
- Тот из вас, кто будет прилежно выполнять свою работу, заслужит мою благосклонность, а нерадивых ждёт суровое наказание.
Не добавив к сказанному ни единого слова, она попросила разрешения Махидевран-султан удалиться и, получив его, степенно покинула главную комнату гарема. Султанша удовлетворённо улыбнулась, поняв, что гарем теперь был в надёжных руках.
Гюльшах, осознав, что по статусу своего теперешнего положения превосходит Сюмбюля-агу, снисходительно стала относится к евнуху Амберу-аге и даже взяла его под своё могучее крыло.
Во всём гареме отныне и навсегда воцарился идеальный порядок. Должность хазнедар предполагала совмещение обязанностей смотрителя, экономки и казначея. Гюльшах должна была следить за порядком в гареме, регулярно докладывать о событиях своей госпоже, распоряжаться хозяйством и финансами. Гюльшах была рачительной хозяйкой и не позволяла оставаться неучтённым ни одному акче. Помимо престижа новая должность являлась единственным способом продолжить работать в гареме до глубокой старости, что несказанно радовало Гюльшах.
Однажды она вошла в комнату Махидевран-султан с докладом о положении дел в гареме и о состоянии казны. Закончив, служанка замешкалась на выходе.
- Гюльшах, ты хотела ещё что-то сказать? – спросила Махидевран, заметив нерешительное поведение своей новой хазнедар.
- Простите, госпожа, есть ещё кое-что, о чём я не решаюсь спросить,- стушевалась женщина.
- Гюльшах, ты удивляешь меня. За многие годы я вижу твоё смущение впервые, говори же, что случилось. Смелее! – решила подбодрить свою верную помощницу Махидевран.
- Мне неловко говорить об этом, но, госпожа моя, я всё же скажу. Я занимаю такой высокий пост, а выгляжу, как простая калфа. Мне думается, для большей авторитетности, моё одеяние должно отличаться от рядовой обслуги. Не позволите ли Вы мне пошить новый наряд? – осмелев, проговорила Гюльшах.
- Ты права, Гюльшах, моя хазнедар должна выглядеть презентабельно. Я разрешаю тебе заказать портнихе столько нарядов, сколько ты пожелаешь”, -дала согласие госпожа.
- Спасибо, Махидевран-султан, да хранит Вас Аллах за Ваше доброе сердце! – с этими словами Гюльшах поцеловала руку госпожи и спешно покинула покои.
Не откладывая дело в долгий ящик, она направилась к швеям дворца, захватив по пути из своей комнаты лучшие ткани, подаренные ей госпожой.
Шехзаде Мустафа также примерял новый кафтан, готовясь отправиться на первое заседание Совета Дивана. Посмотревшись в зеркало и оставшись довольным внешним видом, он незамедлительно вышел из комнаты.
Перед дверью помещения, в котором должен был проходить Совет, в ожидании шехзаде собрались его члены, паши и беи.
- Где же наш шехзаде, надеюсь, он уже встал с постели, - ехидно сказал один из них.
- Следи за языком, Бехир-ага, как бы молодой шехзаде не подрезал тебе его, - ответил другой паша.
- Не смеши меня, Феттах-паша, я уважаемый всеми паша, никто не смеет мне перечить, и не ему со мной тягаться, - задиристо сказал Бехир-ага.
- Наш повелитель начинал своё правление в Манисе в тех же летах, и так много успел сделать, заслужив уважение народа, - пытался урезонить возгордившегося агу Феттах-паша.
Их спор прервал голос личного охранника шехзаде:
- Внимание! Шехзаде Мустафа хазрет лери!
- Именем Всемогущего Аллаха заседание Совета открыто! – объявил Мустафа, войдя в зал для заседаний.
Годы общения с Ибрагимом-пашой не прошли для Мустафы даром. Великий визирь обучил шехзаде не только боевым искусствам и военному делу. Паша научил Мустафу разбираться в людях. Слушая человека, шехзаде чувствовал открытость или фальшь.
Так и сейчас, окинув внимательным взглядом членов Совета и выслушав каждого из них, Мустафа увидел в них больше, чем почтение и покорность.
Бесспорное уважение у Мустафы вызвал Лала Юсуф-паша, седовласый старец с умным глубоким взглядом. Он больше молчал, но когда начинал говорить, присутствующие замирали и сосредоточенно слушали его.
Более всех визирей понравился Мустафе Феттах-паша, зрелый мужчина приятной наружности. Его доклады были чёткими, лаконичными и деловыми. Из множественной информации он умел выделить главное, а также давал шехзаде развёрнутый ответ на любой вопрос, отлично ориентируясь в любом деле и указывая на важные недостатки.
Как-то шехзаде пригласил Феттаха-пашу прогуляться по саду, чтобы без свидетелей обсудить некоторые важные вопросы.
Удовлетворённый беседой, Мустафа уже хотел попрощаться с пашой, но заметил, что тот неотрывно и с удивлением смотрит на гуляющих здесь же, в саду, и весело беседующих Махидевран-султан и Разие.
Мустафу несколько озадачило такое неприкрытое внимание визиря к женщинам. Во-первых, Мустафа знал, что Феттах-паша не слыл ловеласом, он не был женат, желая посвятить всю свою жизнь на благо османской империи. По словам Ибрагима-паши, Феттах, будучи отважным воином, не раз доказывал свою храбрость в военных походах.
- Феттах-паша, что тебя так удивило, как будто ты чудо морское увидел, - с улыбкой обратился к паше Мустафа.
- Простите, шехзаде, за мою дерзость, я вовсе не хотел проявить столь повышенное внимание к Вашему гарему. Это получилось случайно. Однако развейте мои сомнения. Насколько мне известно, у Вас одна сестра, уважаемая Разие-султан, о второй мне неизвестно. Оттого в своих пожеланиях здоровья Вашей семье я упоминал лишь Махидевран-султан и Разие-султан.
Мустафу развеселили слова Феттаха-паши, и он, еле сдерживая смех, сказал:
- Феттах-паша, у меня и есть одна кровная сестра Разие-султан. А та женщина, которую ты принял за мою вторую сестру, моя мать, Махидевран-султан.
- Простите, шехзаде, меня ещё раз, но разве Ваша мать не та почтенная женщина, наблюдающая за нами с балкона?
Мустафа оглянулся, посмотрел на балкон дворца и буквально задохнулся от смеха. На террасе второго этажа величаво стояла Гюльшах-хатун в новом добротном наряде с массивным блестящим обручем на голове. Дополняла образ цветная прозрачная вуаль, царственно развевающаяся по ветру.
Помпезный вид Гюльшах ввёл в заблуждение Феттаха-пашу и рассмешил Мустафу. Еле успокоившись, вытирая выступившие от смеха слёзы, Мустафа сказал:
- Феттах-паша, на балконе стоит и бдительно несет свою службу хазнедар гарема Гюльшах-хатун.
- Матушка, Разие, прошу вас, подойдите ко мне, - позвал женщин Мустафа, - познакомьтесь, это визирь Феттах-паша, мой самый лучший паша, самый верный паша.
Паша, польщённый характеристикой шехзаде, низко полонился и произнёс:
- Приветствую Вас, Махидевран-султан, и Вас, Разие-султан. Махидевран-султан, Вы очень похожи с дочерью, и Ваша молодость и красота не позволили мне и думать, что Вы можете быть матерью столь взрослого сына, - смущённо проговорил паша, но уже смелее продолжил, - Вы воспитали очень достойного сына, госпожа! Я рад верой и правдой служить шехзаде Мустафе.
Надо сказать, что Махидевран и валиде Айше Хавса приходились друг другу родственницами и имели некоторое сходство в чертах лица, поэтому, Разие походила как на бабушку, так и на красавицу-мать.
Махидевран-султан взглянула на визиря и почему-то заволновалась. “ Как я выгляжу?” – пронеслось у неё в голове.
- Благодарю, Феттах-паша, нет большей радости для матери, чем слышать добрые слова о её сыне.
- Матушка, Феттах-паша принял Вас за мою сестру. А на Гюльшах-хатун подумал, что она моя мать, - снова развеселился Мустафа.
При этих словах все посмотрели на возвышавшуюся на балконе Гюльшах и дружно рассмеялись. Нарядная хазнедар приветливо улыбнулась им в ответ.
Феттах-паша почтительно поклонился и попросил у шехзаде разрешения удалиться.
Оставшись одни, Мустафа, Махидевран и Разие медленно направились в сторону дворца по благоухающим аллеям дворцового сада.
- Сынок, я рада, что тебя окружают такие верные и искренние люди, как Лала Юсуф-паша и Феттах-паша. Иншалла, они станут твоими надёжными попутчиками, - с надеждой произнесла Махидевран-султан.
Во дворце их ожидало первое послание от Ибрагима-паши. Он писал, что вести у него не очень добрые. Похоже, Хюррем-султан пошла в наступление по всем фронтам. Раздобыв компрометирующие пашу записи и показав их повелителю, она смогла посеять зерно недоверия между пашой и султаном.
Также Ибрагим предупреждал, что в окружении Мустафы, видимо, завёлся предатель, который докладывает Хюррем-султан все подробности поведения шехзаде. Так, повелитель остался очень недоволен встречей Мустафы янычарами, которые покинули Манису и выехали к шехзаде далеко за пределы города, проявив этим излишнее почтение. Ибрагим просил Мустафу быть предельно осмотрительным и осторожным, а Махидевран-султан пристально следить за тем, что ест и что пьёт шехзаде, с кем общается, вплоть до его наложниц. Ибрагим-паша всерьёз опасался покушения на шехзаде. Вскоре его опасения подтвердились самым реальным образом.
Шехзаде уже много дней трудился без отдыха. Бесконечные советы Диванов, объезды территорий Манисы и её окрестностей, посещения корпуса янычар, беседы с воинами. беседы с народом, - всё это отнимало много сил. Мустафе требовался отдых и в один из дней он решил отправиться на охоту, предупредив членов совета о своём отсутствии. Паши поддержали решение шехзаде, отметив его интенсивную работу, и разошлись.
Феттах-паша решил проследить за Бекиром-агой, нелицеприятно отозвавшемся о шехзаде в первый же день. Взяв под уздцы свою лошадь, он не спеша пошёл за агой, стараясь держаться на приличном расстоянии. Плутая по узким улочкам, Бекир-ага остановился у невысокой лачуги. Вскоре из неё вышел человек в длинной чёрной одежде с большим капюшоном, надетым на голову и скрывающим верхнюю часть лица. Бекир-ага передал ему записку, получил от человека в чёрном какой-то мешочек, и оба, оглядываясь по сторонам, быстро разошлись.
Феттах-паша ускорил шаг и в глухом переулке настиг Бекира-агу.