Середина ноября в Сибири практически уже зима . Просыпаешься утром, за окном ни зги, а прямо на тебя из темноты в упор смотрят четыре круглых горящих шара. Инстинктивно хочется перекреститься и плюнуть через левое плечо. Включаешь свет - сидят. Наташа, мы всё съели, классика. Чёрные, голодные, твои. Учуяли признаки жизни и гипнотизируют. Бетька вон как честный парень проорался в три часа ночи, получил паёк и греет пузо на батарее. А эти крали всю ночь без задних лап дрыхли, с утра первые в очереди.
"Вы их специально разводите, что ли?"- поинтересовались друзья, когда у нас появилась Масяня с огорода. Нет, оно само так случилось.
До сих пор все путаются, кто где. Мы и сами путаемся, чего уж там. Особенно когда в потёмках на хвост наступишь, а из-под ног в сторону с воплями кусок тёмной материи. Причём при всей несхожести характеров обе возмущаются одинаковыми голосами. Очень громко. Хозяева тоже орут с применением обсценной лексики, попутно хватаясь за сердце, - судя по децибелам, которые издаёт чёрное нечто под ногами, там уже всё. Всмятку.
Первой моей осознанной кошкой в детстве была как раз смоляно-чёрная Муська. Родители, кстати, не блистали фантазией в плане кошачьих имён. Всякие там Клеопатры Мурмольдовны, Вуглусрули и Кусихвосты - мимо. Наша семья придерживалась исключительно классики, поэтому только Васьки, Мурки, Тишки.
Вот, значит. Мусеньку я взяла у одноклассницы, совсем крохотулечкой, даже молоко ещё лакать толком не умела. Умнейшая была кошка. Отец, мужчина вообще-то суровый и немногословный, её обожал. Обедали они вместе. Папа садился за стол таким образом, чтобы Мусеньке было удобно проводить инспекцию его тарелок. Если содержимое её устраивало, на стол ложилась чёрная лапа, указуя когтистым перстом на выбранный кусочек. Папа безропотно отдавал.
Будучи, как и большинство домашних кошек в ту пору, существом на самовыгуле, Муся приносила котят. Первых двух родила на диване, чудные были - Марфуша трёхцветная, вся как мохеровый клубочек, и чёрно-белый Тишка. Тишка у нас задержался месяцев до четырёх, и уже войдя в стадию голенастого подростка, продолжал мамку сосать. Носится, носится, подбежит, ткнёт её носом, уронит и давай наяривать. Мусенька была образцовой матерью, терпела, пыталась своего отпрыска воспитывать. То бабочку на балконе поймает, принесёт - смотри, дурилка, учись охотиться, пока мать жива. То пожертвует ему свою любимую игрушку - пробку от ванной. Пробка была у нас одна, искали её всей семьёй и находили в самых неожиданных местах -то на шкафу, то в папином ботинке.
Обожая папу всей кошачьей душой, Муся категорически не переносила, когда он принимал ванну. Это был ахтунг, откройте немедленно дверь, а то сейчас как вынесу плечом... Прорвавшись, она начинала беспорядочно метаться по кромке ванны, пытаясь выловить объект своего обожания из воды. Папе это льстило, потому что остальные в качестве потенциальных утопленников Муську совершенно не интересовали.
И вот однажды папа кайфует в ванной, Муська проводит спасательные работы, короче, всё как обычно. Вдруг слышим: "Лиля (моя мама)! Забери!". Там прозвучало ещё несколько слов, но привести их здесь нет никакой возможности. Мы ринулись в ванную.
Папа восседал посреди пены чересчур прямо. В вытянутой руке он держал за шкирку мокрую Муську, тоже всю в пене, но со взглядом, говорящим, что свой долг она выполнила до конца. Второй рукой папа пытался отжать свою спасительницу. Во всю длину его спины красовались несколько глубоких красных царапин. Помню, я неудачно сострила, типа - папа -бурундучок, за что чуть не получила кошкой по голове. Сдавленным голосом, изо всех сил стараясь контролировать себя в присутствии ребёнка, папа пояснил - он мылся, Муська его спасала, увлеклась процессом и сорвалась в воду. Поскольку всё вокруг, кроме папиной спины, было гладким и твёрдым, Муся и воспользовалась ею, чтобы выбраться из воды. Невозможно ведь спасать кого-то, если сам тонешь.
Про шкаф. Я, вообще то, про шкаф хотела написать, но увлеклась. И про глаза в темноте заодно. Однажды к нам приехали родственники, мамин брат с супругой. Их уложили на кровать в родительской спальне. В тот момент мама занималась перетяжкой старого дивана. Она вообще это дело очень любила. Кресло перетянуть, обои переклеить, выкрасить полы в ярко-голубой цвет - как здрасьте. Кроме синих, помню жёлтые полы и кленовые листья, нарисованные бронзовой краской на белой стене при помощи трафарета. Короче, мама была очень творческим человеком.
И в ту пору как раз очередной диван находился в стадии доработки. Одна его половина стояла в зале, а спинку, чтобы не путалась под ногами, прислонили вертикально к стене в той самой спальне.
Муся мгновенно оценила этот великолепный тренажёр для прыжков - разбегалась, взлетала наверх и оттуда сигала на стоящую напротив кровать.
Да, на ту самую кровать. Надо сказать, что никто вовремя не оценил драматизм ситуации. Родители дверь в спальню закрывали, Муся упражнялась в паркуре исключительно днём. Дядя и тётя котов не держали, поэтому в кошачьей психологии не разбирались совсем. Дверь осталась открытой.
Среди ночи нас всех разбудил сначала приглушенный тётин писк, потом утробный дядин рык. Из комнаты, сбивая всех с ног, ломанулась Муська.
После того, как тётю отпоили валерьянкой, она поведала душераздирающую историю.
Умаявшись телом после долгой дороги и размякнув после обильного стола, тётя мирно погрузилась в сон. Вдруг, говорит, словно меня кто-то толкнул. Открываю глаза - а сверху на меня смотрит... Два глаза, и больше ничего. Думала, померещилось, хотела отмахнуться, - а оно как прыгнет! И прямо на грудь.
Муся хоть невелика была, но и 3 кг принять на себя ночью, не успев сгруппироваться - мало не покажется. Сдавленно пискнув, тётя смахнула Муську в сторону, то есть на дядю. Ну а дальше проснулись уже все.
Так что к чёрным кошкам у меня особое отношение, трепетное.