– Пааап! – капризно надула губки обиженная Бурякуда Аллигарховна. – Так мы что, к дядюшке Хулигарху не поедем, что ли?
– Да вот не знаю, – задумчиво поскрёб в затылке купец Аллигарх. – Пишет он тут что-то странное.
Письмо в его руках многое сообщало о характере автора даже без прочтения: неровно оборванный замызганный листок, весь в странных потёках и пятнах, навевал мысли отнюдь не об ответственности и аккуратности. Бурякуда подошла к отцу и заглянула через его плечо. С трудом продираясь к смыслу послания сквозь изуверский почерк и сторонние вкрапления, она расшифровала уже почти половину текста, как вдруг споткнулась о странную фразу. Дядюшка, среди прочих новостей, сообщал, что «...ложил (начало слова скрывала масляная клякса) пол дома на пол года».
– Вот и я на этом застрял, – вздохнул купец, наблюдавший за выражением лица дочери. – Что там у него происходит? Что он с полом-то сделал?
– Уложил, видимо. Или положил... а может, и выложил... Так теперь у него в доме пола, что ли, нет? И правда, зачем тогда нам туда ехать?
– Твоя правда, дочка. Что-то не похоже, чтобы то, на что он пол пристроил, в доме находилось. У года-то пол где? Али умом братец тронулся?
– Нууу, – мечтательно протянула девушка. – Пол-то, он не только тот бывает, который напротив потолка. Ещё мужской да женский может быть.
– Какой же у года-то тогда?
– Год – он. Значит, мужской, наверное. По признакам.
– Погоди-ка. Это какие же признаки пола он у года нашёл? Мужские? И на них... весь паркет... Ну, братец! Ну, охальник! Не зря Хулигархом назвали. Ступай к себе, дочка, не читай эту пакость.
Бурякуда удалилась из комнаты, недоумевая, зачем родственнику понадобилось так изощрённо зашифровывать выражение, известное каждому подростку, а купец ещё долго ворчал и отплёвывался. О поездке в гости не могло быть и речи.
Из повозки, остановившейся возле дома Аллигарха, выскочил огромный встрёпанный человек и заколотил кулачищем в ворота:
– Братан! Живы там?
Не распахнись створки так быстро, долго бы такого обращения не выдержали, но хозяин, опознав гостя по голосу, поспешил уберечь своё имущество от порчи.
– Чего ломишься, бандюга?
– Слава Богу, живой! А семья? Или с ними что-то неладно?
– С чего ты взял-то? Всё слава Богу.
– Так ведь месяц назад ко мне собирались, я всё жду – и ни вас, ни письма, ни весточки. Что, думаю, такое? Узнать надо, - объяснил приезжий, протискиваясь мимо купца во двор.
Уже был задвинут чудом уцелевший засов на воротах, захлопнутых за въехавшей в них повозкой. Уже суетились, распрягая лошадей, слуги, растапливалась плита на кухне, доставались из кладовых припасы, а в доме братья всё пытались прояснить ситуацию.
– Не приехал, подлец! И не написал даже! – громогласно возмущался гость, размахивая ручищами.
– Зачем бы мы к тебе потащились, если у тебя жить негде? Да и к письмам после твоего непотребства охоты не было, – отлаивался купец и отодвигал подальше от брата хрупкие предметы в попытках сохранить их от случайных поломок.
Тут жестикуляция внезапно прекратилась, и Хулигарх застыл в недоумении посреди комнаты.
– Почему это негде? Чем тебя мой дом не устраивает?
– Так в нём пола нет! Ходить-то как?
На лице приезжего появилось уже не просто недоумение, а запредельное изумление. Он воззрился на собеседника так, будто видел его впервые. А тот, пользуясь отсутствием в обозримом пространстве дочери, быстро и кратко, в доходчивых выражениях пояснил, что он думает о ненормальных, отправляющих полы куда-то в сторону мужских признаков, пусть даже и года.
– Да не... вот же... – медленно выходил из ступора Хулигарх, но внятная речь к нему возвращаться не спешила, поэтому он просто вынул из-за пазухи на удивление аккуратный лист бумаги и протянул брату.
Это оказался документ об отдаче половины дома в заклад сроком на полгода. Теперь контузия настигла Аллигарха: он стоял, держа в руках закладную, и хлопал глазами.
– Караван с товаром у меня в пути задержался, – объяснял виновник инцидента. – А мне сделку закрывать, деньги платить. Ну я и заложил полдома. Ненадолго, на полгода всего. Уже и товар пришёл, и сумма, чтобы собственность обратно выкупить, отложена. Так что...
– Бурякуда! – рявкнул Аллигарх. – Иди сюда! И свой старый учебник по грамматике захвати, дядьке подаришь. А матери скажи – собираться надо. Завтра в гости едем!