......Вернулся Николай Гаврилович только под утро, уставший и расстроенный.
- Ну что, папа? - кинулся к нему Паша, - Узнал что-нибудь?
- Нет, сынок, - покачал головой отец, - Все обыскал, даже в ближайший лесок сходил. Нет нигде Даши. Вот, только платок ее нашел на полянке.
Николай Гаврилович вынул из-за пазухи пестрый материн платок. Она в нем ушла на работу.
- Что же делать, батя? - потрясенно спросил Паша, - Надо в милицию ехать, в город!
- Вот с утра и пойдем к участковому, а там уж, что он скажет.
Ночью отец и сын почти не сомкнули глаз. Лишь изредка наваливалась дрема и Паша проваливался в короткий беспокойный сон.
Чуть рассвело - и Николай Гаврилович с Пашей пошли в противоположный конец деревни, прямо домой к местному участковому.
Алексей Федорович, пожилой мужчина, всю жизнь проработавший участковым, местный "Анискин", как ласково называли его деревенские, сравнивая с героем одноименного фильма, уже проснулся:
- Гаврилыч? Пашка? Чего это вы спозаранку прибежали? Случилось что?
- У меня мама пропала, Алексей Федорович, - заговорил Паша, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться.
- Как пропала? - весь подобрался участковый, - Гаврилыч, говори толком!
- Не знаю, Алексей, - понурился Николай Гаврилович, - После вечерней дойки с фермы не вернулась. Пошел искать, нет нигде. Вот, платок только за деревней нашел. И то случайно. В кустах лежал...
- Так, ну-ка пошли в участок, - приказал мужчина, участком он называл свою комнатку в сельсовете, - Будем решать, что делать.
Они торопливо пошли к сельсовету. Внутри Павла все сжималось от нехорошего предчувствия, от щемящей тоски и ощущения чего-то непоправимого.
В участке Алексей Федорович заставил все подробно рассказать, дал листок и велел написать заявление. А сам позвонил в город, в милицию и кратко поведал о случившемся. Как и ожидалось, следственные мероприятия обещали начать только через три дня. Хотя и попросили Алексея Федоровича начать по месту уже сейчас. Все-таки деревня - не город. Тут все на виду. И человек бесследно пропасть не может.
Мероприятия велись несколько дней. Были опрошены все доярки, работавшие вместе с Дарьей. Они показали, что женщина вышла с работы вместе со всеми, но потом сказала всем, что что-то забыла и пошла в обратном направлении. Как сообщил сторож Никитич, на ферму женщина не возвращалась. И больше ее уже никто не видел.
Все время, пока шло следствие, Паша и Николай Гаврилович жили, как на вулкане, каждый момент ожидая извержения. Отец осунулся, почти месяц не брился и стал похож на абрека. Пашка старался хоть как-то успокоить отца, хотя даже в этом возрасте понимал, что уже ничего не исправить. Надо надежда , даже в самом безнадежном случае все равно остается.
Как-то вечером Николай Гаврилович позвал сына:
- Пашка, сынок, поди сюда!
Нехорошее предчувствие заполнило Пашу.
- Что-то узнали? Батя, она жива?
- Павел, мы с тобой всегда будем ждать нашу мамку. И никогда не потеряем надежду. Слышишь, сын? Главное - ее нет ни в больницах, ни в моргах. А раз так - значит, жива Дарьюшка. Верь в это, сынок.
- А почему ты так странно говоришь, папа?
- Просто больше не будут вести расследование. Все необходимое сделали и засунули дело в долгий ящик. Вот так-то, Пашка.
С тех пор прошло много лет. В деревне предполагали всякое по поводу исчезновения Дарьи. Даже какого-то мифического маньяка придумали, якобы в местных лесах обитающего и нападавшего на молодых женщин. Однако постепенно все затихло. На смену одной новости, какой бы громкой она ни была, в деревне приходит другая, и прежнюю забывают. Ведь жизнь не стоит на месте.
Паша так и жил с отцом. Николай Гаврилыч так больше и не женился и поднимал сына в одиночку.
А Паша для себя с того времени решил, что непременно, как только закончит школу, пойдет учиться на юридический факультет и обязательно станет следователем. И тогда уже сам будет искать свою маму...
После школы Павел сразу уехал в город и без проблем поступил в институт. Это было несложно, учитывая его настойчивость и целенаправленность. Институт он окончил блестящим юристом с красным дипломом. И мечта сбылась - он следователь в городском следственном комитете.
Вот и занимался теперь уже три года, каждую свободную минуту поиском матери. Запрашивал дела о "потеряшках", как их называли в полицейских кругах, сравнивал, прочитывал от корки до корки, пытаясь найти что-то общее с делом матери. И главное - проверял описание и приметы неопознанных трупов. Чтобы в очередной раз убедиться, что матери среди них нет...
Что ж, пора и честь знать. Надо успеть урвать у сна хотя бы пару часиков. А утром - снова трудовые будни, происшествия и преступления, серьезные и не очень, тем не менее голова должна быть отдохнувшей.
Павел еще раздумывал, стоит ли ехать на свою съемную квартиру или остаться ночевать в кабинете, когда вдруг раздался звонок на стационарный телефон.
- Слушаю! - поднял он трубку.
- Павел Николаевич, это дежурный по отделению. Не могли бы вы спуститься? У нас тут необычное происшествие...
- Иду, - бросил мужчина и заторопился к выходу. Очень удачно, что следственный комитет находился в здании полицейского управления. В случае чего, не нужно мчаться сломя голову из одного конца города в другой.
Спустившись на первый этаж, Павел увидел интересную картину. У окошечка дежурного стояли две неопределенного вида женщины, явно без определенного места жительства. В руках одной из них была большая сумка, из которой что-то попискивало и копошилось.
- Что происходит? - подошел Павел к окошку.
- Да вот, Павел Николаевич, эти особы утверждают, что нашли на помойке младенца.
- Что? - не поверил своим ушам мужчина, - Немедленно вызывай скорую! - приказал он и забрал из рук женщины сумку.
Обе бомжихи отошли к стене и сели на скамью. А Павел расстегнул молнию на сумке и действительно увидел грудного младенца. Малыш был в пеленке, но по виду - совершенно не пострадал. Даже не плакал, а смотрел на него огромными чистыми глазами и что-то лепетал на своем, понятном только ему, языке.
- Господи, какая крошка! - выдохнул следователь, - Что же с тобой случилось, малыш? Какая же бессердечная мамаша бросила тебя таким жестоким способом?
В этот момент подъехала карета скорой помощи и врач сразу осмотрел младенца. На первый взгляд, никаких травм у ребенка не было. Но для дальнейшего обследования малыша забрали в больницу.
Теперь можно приступать к допросу женщин, принесших находку в отделение полиции.
Вот только женщины, воспользовавшись суматохой, куда-то скрылись.
- А где бомжихи? - спросил Павел у дежурного.
- Вот ведь заразы, - едва не выругался дежурный, молодой лейтенант, - Немного отвлекся - а их и след простыл!
- Поздравляю, лейтенант! - недовольно поморщился Павел, - Мало того, что надо искать непутевую мамашу, так еще и свидетелей потеряли! Ты хоть какие-нибудь показания снял? Или расспросил хотя бы? Что они сказали?
- Ну сказали, что ходили по нашему району, осматривали мусорные баки на предмет обнаружения еды или чего-то полезного...
- "На предмет обнаружения еды" - передразнил Павел Николаевич, - Говори ты уже нормальным языком!
- Извините, Павел Николаевич, - покраснел лейтенант, - Искали что-нибудь съестное или из одежды что-то. И наткнулись на эту сумку. Подумали, что нашли полезное, а там - ребенок. Испугались. Телефона у них нет. Принесли находку сюда.
- Данные хоть какие-нибудь записал?
- Да какие у них данные? Бомжихи, одним словом.
- Лейтенант! - разозлился Павел, - Я тебе сейчас устрою выговор за несоответствие! Что значит, бомжихи? Ты хоть какой-нибудь информацией располагаешь? Напряги извилины, вспомни, может обращались друг к другу по имени или кличке? Особые приметы какие-то не заметил? Думай, лейтенант, верни свое доброе имя!
Молоденький дежурный аж пошел пятнами от напряжения. Он закрыл глаза, пытаясь припомнить каждую минуту.
Павел не подгонял. Он знал, что не нужно мешать, пусть вспоминает. Наконец лейтенант возбужденно заговорил:
- Вспомнил, Павел Николаевич! Честное слово, вспомнил!
- Ну говори быстрее, а лучше сразу запиши, пока опять не забыл!
- Одна из них, которая держала сумку, обратилась к подруге - Верка, вторая ее назвала Любка. И еще - у той, которая Верка - на запястье родимое пятно. На маленькое сердце похоже...
Павел внезапно почувствовал, как земля уходит из-под ног, в голове зашумело и он пересохшими губами переспросил:
- Как ты сказал? Родимое пятно на запястье? В форме сердца? Вот такое?
Он нервно расстегнул рукав рубашки и показал свое родимое пятно.
Обалдевший лейтенант растерянно кивнул:
- Да, почти такое. Что все это значит, Павел Николаевич? Вы знаете эту женщину? Она вам родственница?
- Это моя мама, лейтенант!...
Павел в величайшем возбуждении выбежал из здания полицейского управления и заметался по близлежащим улочкам, пытаясь найти тех женщин. Но все было тщетно! Они, как сквозь землю провалились.
В отделение Павел вернулся лишь спустя несколько часов бессмысленных поисков. Совершенно разбитый и подавленный. Он молча, стараясь не смотреть на дежурного, поднялся в свой кабинет и обессиленно упал на диван.
- Какой же я идиот! - думал Павел, кляня себя последними словами, - А еще ругаю лейтенанта! Сам поступил как новичок! Рассюсюкался с малышом, а о свидетелях не позаботился! Неужели та бомжиха и вправду моя мама? Таких совпадений просто не существует в природе! Тогда почему Вера, а не Дарья? Одни вопросы! Только теперь я точно знаю, кого искать. Не как последний дурак, бегать по улицам надо. А послать участковых с расспросами на поиски этих женщин. Составить фотороботы, авось кто и узнает. Город, конечно большой. Но не бывает такого, чтобы хоть кто-то из опрошенных, из осведомителей ничего не скажут. В конце концов необходимо пройтись по приютам для бездомных, по местам, где обитают бомжи. Да существует целая система следственных действий! А я, вроде весь такой из себя умный и образованный, а поддался эмоциям и бросился бессистемно бродить по городу! Недотепа!
Сон как рукой сняло. Не осталось ни в одном глазу. Павел встал, сходил туалет и ополоснул в раковине лицо. Посмотрел на себя в зеркало и сказал:
- Дело сдвинулось с мертвой точки, поздравляю, Павел Николаевич! Лед тронулся, господа присяжные заседатели!
Когда утром Татьяна заглянула в кабинет следователя, она удивилась, насколько изменился за ночь мужчина. Он был бодр, весел и полон решимости:
- Пал Николаич, вы такой довольный! Что случилось-то? Говорят, ночью ребеночка нашли в мусорке?
- Да, Танечка, нашли. Уже из больницы звонили. С малышом все в порядке. Совершенно здоров!
- А вы чего так радуетесь? - не поняла девушка.
- Эх, Танечка, - улыбнулся Павел, - Это мальчик. И он живой! Он будет жить! Хочешь, поедем со мной в больницу, проведаем найденыша. Заодно заберем сумку и пеленку в которых его нашли.
- Конечно, я сейчас, - с готовностью согласилась Татьяна, - Только у шефа отпрошусь!
Через полчаса молодые люди уже ехали в больницу. Пока Татьяна пошла к малышу, Павел Николаевич забрал у главврача необходимые вещи и вошел в палату, куда временно поместили мальчика.
Войдя, он в изумлении остановился. У окна стояла Татьяна, бережно державшая малыша на руках и ласково приговаривала:
- Какой же ты махонький, какой милый! Не бойся, крошка, ничего не бойся, ты теперь в надежных руках и с тобой больше ничего страшного не случится!
На ум пришел эпизод с найденышем из легендарного фильма "Место встречи изменить нельзя". Он даже на миг представил себя Шараповым, вернувшимся с боевого задания.
Как же Татьяна была хороша с младенцем на руках! И почему он раньше не замечал, что Танечка так красива? А как легко было представить ее матерью! Он словно увидел ее впервые.
Павел встряхнул головой, отгоняя неожиданные мысли, и подошел к девушке:
- Ну что, познакомились?
Таня повернула к нему сияющее лицо и доверчиво проговорила:
- Пал Николаич! Какой он прекрасный! Куда его теперь?
- Ну не знаю. Скорее всего, в дом малютки. А там кто-нибудь усыновит...
Вдруг Татьяна прижала к себе мальчика и отвернулась.
- Я не хочу... Не хочу с ним расставаться. Пал Николаич, что со мной происходит? Я словно нашла свое дитя...
- Ты успокойся, Танечка, - смутился Павел, - Это пройдет. Мы с тобой будем его навещать. Ты еще очень молода. У тебя своих деток много будет...
- Какой же вы глупый, Пал Николаич, а еще следователь! - вспыхнула Татьяна, - Как это пройдет? Если я уже почувствовала всем сердцем любовь к этому малышу? При чем тут "свои детки"? И вообще, мне уже двадцать пять лет. Я готова к материнству. Я это изнутри чувствую. И я хочу этого ребенка.
- Ну ладно, ладно. Отдай мальчика и поехали на работу. В любом случае, тебе не отдадут малыша. По крайней мере, сразу. Ты ведь не замужем. А выбирать будут полноценную семью. Тут много разных проволочек...
Татьяна и Павел вернулись в следственный комитет. Всю дорогу они молчали, погруженные в собственные мысли.
У кабинета Павел предложил:
- Может, кофе попьем?
- Нет, спасибо, Пал Николаич, - неожиданно холодно отказалась Таня, - Меня шеф ждет. Работать надо.
Павел пожал плечами, вошел в кабинет и приступил к своей работе.
В первую очередь он обзвонил всех участковых, сообщил всем, что разослал приметы и сведения о двух бездомных женщинах и велел сразу же приступить к поискам. Дальше Павел решил, что не имеет права скрывать такую важную информацию от отца и набрал его номер:
- Батя, привет, - сказал он в трубку, услышав родной голос, - Мне очень нужно, чтобы ты бросил все дела и немедленно приехал ко мне, в город. Если прямо сейчас соберешься, то успеешь на автобус. На вокзале я тебя встречу.
- Павлуша, случилось что-то? - встревоженно спросил Николай Гаврилович, - Ты, часом, не заболел?
- Все в порядке, отец, - успокаивающе ответил Павел, - Но ты мне нужен здесь. Приедешь - все объясню. Поторопись, папа.
После этого Павел закончил основные дела и попросил у начальника пару дней отгулов, объяснив личными проблемами, так сказать, по семейным обстоятельствам.
Через пару часов он уже был на вокзале и встречал отца. Николай Гаврилович был в собственном репертуаре. Как бывало всегда, когда пожилой мужчина выбирался в город к сыну, он весь был обвешан сумками и пакетами со всякой всячиной. Они приехали в съемную квартиру Павла и Николай Гаврилович стал доставать из своих многочисленных баулов соленое сало, баночки с маринованными грибочками, квашеной капустой, солеными огурчиками и помидорами. И, разумеется, несколько десятков свежих яиц от своих кур.
- Ну, батя, куда ты столько всего навез? - засмеялся Павел, - Ты что, думаешь, я здесь голодаю?
- Да знаю я, как вы тут питаетесь, - проворчал отец, - Химию всякую едите. Да кофей без конца пьете. А я свою наливочку привез, домашнюю. И продуктов - своих, чистых и свежих, деревенских! Сплошные витамины. Давай, садись. На стол накрою.
Николай Гаврилович с шутками и прибаутками нарезал аппетитное, с прожилками, сало. Высыпал на тарелку маленькие маринованные опята, приправил их маслом, уксусом и колечками лука. Выложил, пахнувшую острым хреном квашенную капусту и отварил картошку, тоже приправив ароматным, из их деревенской маслобойни, маслом.
Павел, хоть и не был голоден, но, глядя на эти аппетитные блюда, захотел есть. Ну и правильно, подумал он, за едой и поговорим.
- Ну что там у тебя стряслось? - наконец спросил отец, разливая по рюмкам душистую густую наливку.
- Батя, тут такое дело, - Павел выпил наливки и посмотрел прямо в глаза Николаю Гавриловичу, - Мне кажется, я нашел маму...
Отец поперхнулся наливкой и закашлялся. Павел постучал ему по спине:
- Тише, отец, ты не волнуйся так, еще ничего не понятно.
Отец строго приказал:
- Рассказывай.
- Понимаешь, батя, сегодня ночью произошел очень странный случай...
И Павел в подробностях, не упуская ни малейшей детали, все рассказал отцу...
Продолжение следует.